Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Да если и были бы и пустил бы ты их в дело, то неизвестно кто бы еще больше пострадал. Я ведь сразу бы сказал, что половину, нет — три четверти тебе отдавал. Оттого ты столько лет и не давал делу ход.

— А почему все же решил дать?

— Придумаю что-нибудь.

— Да кто тебе поверит? Я за всю свою жизнь ни копейки…

Звягинцев издал дрожащий противный смешок:

— Вот ты уже и оправдываешься, голубчик. Уже оправдываешься.

Мельников с яростью стукнул кулаком по столу, сказал:

— Алешке Федину все расскажу. Ребятам из нашего батальона, оставшимся в живых, в другие города напишу. Судить тебя будем, Антон, судом солдатской чести.

— Ай, как страшно, — всплеснул Звягинцев руками. — Да не расскажешь ли, что это за суд? Вот народный я знаю. Верховный, тоже. А это еще что такое?

— Узнаешь.

— Все это, Вова, пустое. Кого ты соберешь? Какие у тебя доказательства? Так, мишура. Подумаешь, приписки. Газеты сейчас и не о таком пишут. И не о таких мелких, как я, сошках. А люди что ж, почитают, повозмущаются слегка и пойдут дальше своей дорогой… Что это ты, Вова, побледнел? Сердечко прихватывает?.. Ну, да ладно. Могу с тобой и по-благородному.

Не будет на тебя больше писем. Доволен?

Мельников молчал.

— Ты только, Вова, встань передо мной на колени и скажи: прости меня, Антон. А я и прощу. Зло забуду.

— Ах ты, мразь! — выдохнул Мельников, рванувшись к нему. Но Звягинцев ловко увернулся, проскочил в соседнюю комнату, набросил на петлю крючок.

Сквозь щель видел, как Владимир Иванович, не без труда сдерживая стоны, медленно побрел в прихожую, держась рукой за грудь.

Хлопнула дверь…

— Но уж этого вы знать не можете, — бросил Звягинцев Крымову. И уловив усмешку на лице следователя, понял, что невольно выдал себя.

 — А, впрочем, все это уже ничего не решающие мелочи.

— Ну, как ты мог? — все вопрошал Федин."

"— Ну, хватит, — с раздражением проговорил Антон Михайлович. — Тебе этого не понять. А товарища следователя могу поздравить с успешным окончанием дела. Ура! И так как ваши нотации выслушивать мне не очень-то хочется и некогда, то подпишите, — он сунул Крымову пропуск. — И я пойду.

— Тебе придется ответить за все это, — говорил слабым голосом Федин.

— Ответить? — усмехнулся Звягинцев. — Кому? Ты же сам мне рассказывал, как в этом кабинете тебе объяснили, что дело по клевете может быть возбуждено только по заявлению потерпевшего.

Тебе Володечка заявление с того света прислал?

— Замолчи! — закричал из последних сил Федин.

— Успокойтесь, Алексей Алексеевич, — сказал Крымов, — хотя возмущение ваше мне понятно. Вам же, гражданин Звягинцев, придется задержаться.

— Надолго?

— Ну, это суд решит. Думаю, лет на семь-восемь, не меньше.

— Что такое?

— Судить вас будут, в том числе и за клевету. Но за вами числятся и другие дела.