Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

И уже показал свои острые коготки, готов был выпрыгнуть из Лехи зверь, но тут с двух сторон сыпанули звонкие голоса:

— Ксютка! Ксютка! Куда ты запропастилась? Небось курень нашла хитручая?

Бежал Леха от тех голосов, сжимал в ладони неизвестно как очутившийся у него небольшой узелок. От криков тех тревожных чуть не влетел в зыбучую ряску, не усмотрел сразу. Стелилось за плотным стрельчатым камышом зеленое покрывало — топь. Пузырилась от газов салатная жижа. Озираясь, обегал болото, забыв про солнце-путеводитель, по которому и тропил тайгу.

И снова тащился он лесом, не шел, а крался по-звериному, заранее обходя все живое.

По вечерам стыли пальцы. Казалось, что бьется в них что-то податливое, живое. Машинально встряхивал руки, обтирал ладони о свою обветшалую одежонку, о мягкую траву-дерябу. Чудилась на них кровь. И в ушах стояло звонкоголосое: «Ксютка! Ксютка!»

С трудом отгонял видение, а воспаленный памятью мозг возвращал его к недавнему, на мшистые, закровяневшие от брусники поляны. Еще бы секунда, другая и — не сдержать ему зверя, навсегда бы закрылись доверчивые глаза. Крест падал на колкую хвою, лежал подолгу, не слыша лесных звуков.

Наконец, все проходило, он поднимался, и ноги машинально несли его дальше.

СЕЛЬМАГ У КОНОПЛЯНИКА

Часа два уже таился Крест в духмяном коноплянике у источенной временем сосновой городьбы. Наблюдал, приценивался. Когда-то на этом месте было подворье, иначе не поднялись бы здесь стенкой жалючий крапивник и конопля.

Лежка у Креста мягкая, пахучая. Изредка он растирал в ладонях запашистые метелки, сдувал шелуху. В маленьких черных скорлупках прятались серые горьковатые зернышки. Вынул из кармана коробок спичек, бережно поднес к глазам.

Огонь в тайге — это жизнь. Сколько раз хотелось разжечь костерок, обогреться, поджарить грибов, но берег на крайний случай эту коробочку с несколькими спичками-серянками. Вся и добыча, да еще кусок домашнего подового калача, что оказался в узелке у девчонки-ягодницы. Сегодня спички должны сгодиться. Без них, вслепую, задуманное не исполнить...

Стихало село. Рано в тайге встают, рано и ложатся. Это Леха знал и потому терпеливо ждал тишины. И еще прошел час, а может, и больше, когда Крест решил подняться. Сейчас он боялся одного — собачьего бреха.

Но, кажется, и собаки затихли до зоревых петухов.

Шел Леха уверенно, почти не таясь — сельмаг он высмотрел еще с утра, а потом весь день кружил за длинной изгородью поскотины, не выходя из леса, откладывал в памяти наметанным глазом подходы к магазину. Видел, несли из него печеный хлеб и разные хозяйственные товары. Значит, можно будет разжиться одежонкой, сбросить с себя пронумерованное рванье. В этом одеянии в тайге всякий опознает — лихой человек, беглец. Хорошо, коли девчонка не наблажила...