Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Пронзительней становились глаза у Гната.

— Эх, синь-труха, колечко круглое. Нюхай корочку, Леха, в ней наша жизнь. Так и быть, пойду с тобой в дело. Поначалу хотел отказаться, а сейчас... Расшевелил ты меня, сдул пепел с угольев. Только у меня в работе свой принцип. Чтоб там без этого...

Он провел пальцем вдоль горла, прищелкнул.

— Не марал я руки кровью и другим не советую.

Потускнело лицо у Лехи, сбежались вместе бледные губы, белизной налились прилипшие к стакану пальцы.

— За это, Гнат, будь спокоен. Пройдешь к сейфу, как по ковровой дорожке, только без аплодисментов.

— Ну, тогда за удачу!

Гнат вновь поднял стакан, сплеснулась на стол водка...

ЮСУП

Для задуманного нужен был Кресту человек, верный, как пес: свистни — примчится. Он перебрал в памяти всех городских дружков, из тех, кто пока гулял на воле, и ни на ком не остановился. Каждый был меченой картой в колоде, а Леха «шел ва-банк» и не хотел проигрывать. Он не брал в счет Пашку. Мелкая рыбешка безболезненно проходит сквозь сети: кто подумает, что в столь серьезном деле замешан Пашка Огонь. Для их охраны он будет просто незаменим.

А вот кого взять с собой, чтобы расчистить дорогу к сейфу Остаповичу, надежного, расчетливого, готового на все? Он вспомнил Юсупа.

Знал этого нелюдимого парня давно. Вместе валили лес, в одной столовой кормились. Но не в этом суть. Сидел Юсуп не за какое-то незначительное преступление, а за разбойное нападение. А до этого, в его темной от преступных зарубок биографии были колония для несовершеннолетних, несколько лет заключения за квартирные кражи.

К двадцати годам Юсуп, воспитываемый престарелой бабкой, уже не верил в людскую доброту, к тридцати — ненавидел всех вольных и даже тех, кто делил с ним вынужденные ограничения подобной жизни.

Был он нрава крутого, при стычках вскипал сразу, в смолевых глазах вспыхивали бешеные искорки, и в такую минуту он мог ударить чем угодно. Столько слепой и непонятной многим ярости было в этом человеке."

"Когда их дорожки пересеклись, Крест был в своей среде уже знаменит и имел большое влияние на многих осужденных. В Юсупе он сразу усмотрел нужного для себя человека, решил приблизить к себе хитростью, а не стал прижимать, как других прибывающих на зону новичков.

По его подсказке началась незаметная для администрации травля Юсупа. У него воровали все, частенько оставляли без обеда, сталкивали с работниками колонии, что, при характере Юсупа, заканчивалось обычно карцером. Он почувствовал чью-то властную руку, зона была для него не в новинку, и потому пытался выяснить, откуда в его сторону дует неласковый ветер. Природное упрямство распаляло его, он не гнулся, подобно многим, и дело шло к поножовщике.