Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

И это было уже признание, вернее, его начало. Оба поняли это, и теперь не было дороги в сторону от избранной линии.

— Порисоваться хотел?

— Так ведь девчонка. Не подумал, конечно. От города отъехал, здесь-то везде «гаишники», а потом испугался и бросил на обочине, а в речку... нет, такого не было. Может, ее кто другой потом взял? Проверьте, там еще отпечатки должны быть, а про речку не знаю, не был на речке.

— Правильно. Есть еще на баранке пальчики. Водителя этой автомашины, только он их там до тебя оставил. Это так же верно, как и то, что мы с тобой здесь находимся.

А только, Павел, почему ты так про речку распинаешься. Я вроде об этом не говорил, и в газетах про это информации не было. Неувязочка...

Понял Огонь: сам себя с потрохами выдал. Совсем захмелел от выкуренной сигареты, от слов своих, что малую вину подтвердили. Лишь бы того, страшного, не касаться. Не ожидая новых вопросов, заговорил торопливо:

— Да, признаю, я действительно угнал эту машину с целью прокатиться, а потом испугался, за городом свернул к речке и спустил под обрыв. Все это признаю.

— Давай уточним некоторые детали. Да ты закуривай, не стесняйся.

Значит, было это во вторник?

— Вроде так.

— Вечером (Алексей будто и не расслышал слово «вроде») ты подбором ключа открыл замок на дверях гаража санэпидстанции по улице Достоевского, завел автомашину и поехал за город. Там добрался до речки и спустил «уазик» под обрыв.

— Так все и было, — подтвердил Пашка.

— А место это на реке указать сможешь?

— Куда денусь.

Коротков поднялся, направился к двери. Пашка неотступно следил за ним, искал затаенный смысл в каждом его движении. Конвойный стоял за дверью.

— Товарищ сержант, пригласите сюда следователя Фирсову, она в двенадцатом кабинете.

Через несколько минут оживленно вошла Александра Степановна. В глазах ее уловил немой вопрос. Алексей указал рукой ка свое место.

— Александра Степановна, Павел Горючкин признался, что угнал автомашину, принадлежащую санэпидстанции. Сейчас он все подробно расскажет, а вы в протоколе запишите слово «чистосердечно». Ему лишний год отбывать нет нужды. Так ведь, Павел?

Что-то наподобие улыбки появилось у того на лице.

— Ну, а нанесенный ущерб — как определит суд — он обязуется уплатить.

Алексей вышел из кабинета и по скрипучему деревянному полу направился в конец коридора. Хотелось немного побыть одному, осмыслить признание Пашки.

Да, руки потирать пока рано. Выигран первый и самый легкий раунд. Сейчас Горючкин молит всех богов, чтобы его судили за угон автомашины. Что ему грозит? Максимум — три года плюс денежный начет. Что ж, Огонь, если ты с такой легкостью решил обвести нас вокруг пальца, плохи твои дела. Сейчас главное — зафиксировать в протоколе первые признания.