Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Ну, а то, что полк оказался в этом месте, более того, штаб, радиостанция, тайник — в одном доме, им просто повезло. Иначе они бы нашли другие пути и способы...

Заключая, Обухов дал некоторые пояснения к биографии агентов. Карпов — это Гарбус Георгий Петрович. Завербован в тридцать девятом году в городе Белостоке, где он работал на частном предприятии. Предприимчивый, решительный, жестокий, он выдвинулся в самое короткое время. Ему доверяли ответственные задания, он вербовал агентуру. Немецкая разведка возлагала на него большие надежды. Фамилия присвоена. Настоящий старшина Карпов был убит в самом начале войны на границе.

В Белостоке одновременно с Гарбусом был завербован Черный Виктор Осипович, который также присвоил фамилию убитого рядового Куликова. В сороковом году Черный выехал в Германию, вступил в нацистскую партию. В начале войны его направили в Россию.

Геркус Юлия Ароновна, 25 лет. Агентурное имя «Красотка». Это крупная авантюристка прошла обучение в Испании и Франции, будучи музыкантом, освоила способ передачи шифра с помощью нот. Считается классным агентом."

"— Да, значительный урон вы нанесли нашим «коллегам» с противной стороны, — рассмеялся генерал Зарелов.

— Интересно знать, как планировалось поступить агентам после завершения операции — уйти или остаться.

— Планировалось так. Карпов и Куликов остаются для продолжения работы. Геркус и Митнер уходят, забрав схемы. Для этого был подготовлен мотоцикл, замаскированный в соломе, а восточнее Варшавы должен был ждать самолет. Самолет в ту ночь действительно приземлился, но пассажиров не оказалось, — заключил Обухов и захлопнул записную книжку.

Андрей Алексеевич Молчанов

Кто ответит?

Эту могилу он уже видел.

Стандартную, ничем не примечательную: черный мраморный обелиск с выпуклым овалом фотографии, имя, даты рождения смерти, у подножия надгробия — фиолетово-блекло понурые анютины глазки.

Здесь он оказался случайно. Таксист, попутно решив заправиться, свернул с магистрали к колонке. Дорога шла в объезд кладбища и, глядя на рябившую оконце дощатую ограду, он, преодолевая внутреннее сопротивление, попросил остановить машину. В конце концов торопиться было некуда. До отправления поезда еще оставался час, томиться в зале ожидания, в толкучке и суетном гомоне спешащих людей, не хотелось, и провести это время можно было здесь, на кладбище.

Ибо единственное, что связывало его с городом, был именно этот черный стандартный обелиск, на котором высечена его, Ярославцева, фамилия…

Впервые он увидел могилу несколько лет назад, когда проходил мимо, но с тех пор стал видеть сны — тяжелые, страшные… Порою боялся уснуть, удерживая себя на зыбкой, качающейся грани дремы. Только бы вовремя очнуться.