Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Она ответила, что, конечно, можно и, сверившись с расписанием, назвала время.

Андрей Аверьянович записал и задал еще вопрос: «А нельзя ли установить, присутствовал ли в тот день Олег Седых на последнем уроке?»

Зинаида Харитоновна попросила позвонить через двадцать минут — идет урок, и классного журнала в учительской нет.

Через двадцать минут она сообщила: последним в тот день был урок истории, Олег Седых на нем отсутствовал.

Поблагодарив, Андрей Аверьянович положил трубку. Выходит, Олег ушел с последнего урока, торопясь домой, чтобы отдать себя в руки милиции. Будто знал, что его ждут.

А может быть, и в самом деле знал? Услышав, что в их квартире милиция, Игорь поспешил в школу, дождался перемены и сообщил Олегу, что за ним пришли. И тот, схватив шапку в охапку, бросился домой. По времени так оно и получается. Значит, не только во всем признался, но и прибежал домой, как только узнал, что явилась милиция.

Андрей Аверьянович снова перелистал дело. Игоря, старшего брата, не допрашивали, показаний его в деле не было. А жаль. По всей, вероятности, он в этой истории играл какую-то роль. И, скорей всего, немалую.

Вернувшись к первому допросу, Андрей Аверьянович еще раз внимательно вчитался в протокол, особенно в то место, где следователь пытался установить, что произошло на лестнице. Олег показывал: догнал старуху, вырвал сумочку и бросился бежать. «Козлова упала?» — спрашивает следователь. «Кажется, да», — отвечает Олег, словно бы и не запомнил толком, что и как он делал в ту минуту. Далее он не сразу припомнил, что ударил Козлову по голове. Получалось вроде бы так, что не он рисовал следователю картину преступления, а следователь воссоздал ее, и Олег согласился, так оно и было.

Приняв эту версию, он от нее уже не отступался, все подтверждая на последующих допросах.

Забыл, что в руках у него была библиотечная книга, забыл, в какую сторону свернул, выйдя со двора, не мог сразу вспомнить, что ударил старуху… Здоровый молодой человек страдает такой забывчивостью. Последний пункт — ударил или не ударил — имеет значение для квалификации преступления, но первые два никак не отягощают и не облегчают положение обвиняемого, зачем же ему путать следователя, вести понятых не туда, куда ушел парень с сумочкой? Либо у преступника есть какие-то хитроумные соображения, либо он не был в тот момент на месте преступления и не знает, как ограбили старуху.

Андрей Аверьянович вспомнил Олега, каким увидел его в тюрьме, характеристику, написанную его товарищами. Не было в нем изощренной хитроумности, если он что и путал, то скорей по незнанию. Значит, оговорил себя? Признался в преступлении, которое не совершал?

Чем больше раздумывал Андрей Аверьянович над протоколом, тем больше склонялся именно к этой версии.