Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

"

"— Мы тут сильно удивлялись, — сказал Ипатыч, — когда узнали, что арестовали Кушелевича. Не верилось, что он Гришку Моргуна подстрелил. Потом говорят — улики против него собрались. Никто как он. И вроде бы за здорово живешь, будто бы Гришка в него и стрелять не собирался, а он будто с испугу, как его увидел в лесу, так и пальнул. Выходит, раньше времени, — Ипатыч усмехнулся. — Надо было подождать, когда бы Гришка его продырявил, тогда принимать меры.

На крыльце кто-то громко затопал ногами, хлопнула дверь, и в комнату вошла крупная, круглолицая женщина.

— Вот и Панкратьевна пришла, — представил вошедшую Ипатыч. — Садись, мать, с нами, выпей стаканчик.

Панкратьевна метнула быстрый взгляд на стол и тотчас бросилась в прихожую. Погремев там кастрюлями, она вернулась с новыми тарелками, в которых лежали соленые помидоры и куски вареного мяса. Поставив на стол тарелки, Панкратьевна села, взяла стакан с вином и, обращаясь к Андрею Аверьяновичу, сказала:

— А и выпью. С добрыми людьми почему не выпить. Со знакомством.

Отпила глоток и аккуратно поставила стакан.

— А я им тут за Гришку говорил, — пояснил ей Ипатыч.

— Чего уж теперь за него говорить, — откликнулась Панкратьевна, — царствие ему небесное, как говорится. А тут на земле-то первый бандит в лесу был, никого не жалел и не миловал. Весь поселок его боялся. По правде сказать, народ у нас Кушелевича жалеет, потому как по справедливости Кушелевичу, если это его рук дело, надо благодарность объявить, а не в тюрьму сажать. Даже дружки Гришкины и те радуются, что его прибили. Он ведь и корешков своих, которые с ним по лесу шастали, вот так держал.

Панкратьевна сжала в кулак свои пухлые пальцы.

— Иногда и поколачивал, — добавил Ипатыч.

— Силен был? — спросил Андрей Аверьянович.

— Пашке Лузгину зуб выбил, — ответил Ипатыч, — Володька Кесян от него фонари носил. На что здоровые мужики лесорубы у нас были, и те с ним не связывались: с окаянной бил, как конь копытом.

— С окаянной говорите, — заинтересовался Андрей Аверьянович. — Он что же, левша был?

— Левша, — подтвердил Ипатыч.

— И ложку в левой держал, — добавила Панкратьевна.

— И стрелял с левого плеча, — сказал Ипатыч, — сам видел.

Андрей Аверьянович тотчас вспомнил, как стоял в рододендронах Прохоров. У него левое плечо было выставлено вперед. Левша, держащий ружье на руке, подставит правый бок. И если в него выстрелить с другого берега, то пуля как раз войдет в шею справа от кадыка, выйдет слева. Как и засвидетельствовано в медицинском заключении.

— Они все, вся их компания, сильно злобились на Кушелевича, — сказала Панкратьевна.