Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

На короткой тропе, ведущей от верховьев Малой Лабы до места, где работали геологи, давно нет висячего моста. Но никто не проверил, не было ли там какого-то временного перехода. Если был, то Кесян мог за час дойти от места преступления до геологов. Следствие полагало, что Лузгина видели на горном пастбище за час до убийства и за это время он никак не мог добраться оттуда до верховьев Лабенка. Но свидетель Курашвили показал, что видел в последний раз Лузгина в два часа пополудни по тбилисскому времени. Значит, Лузгин имел в запасе не один, а два часа и мог к пятнадцати часам оказаться на месте преступления.

Мог — это еще не значит — оказался, и я здесь не выступаю с обвинением, прошу не истолковать мои предположения превратно. Я только хочу сказать, что следствие не сопоставило и не проверило всего, что можно и нужно проверить и сопоставить для выяснения истины…

Обвинитель, молодой человек с высоким чистым лбом, выслушав заявление адвоката, согласился, что новые факты, выявившиеся на суде, требуют внимательного рассмотрения.

11

— Как же теперь, — спросила Анна Ивановна, — новое следствие?

— Суд вернул дело на доследование, — Андрей Аверьянович подчеркнул последние слова.

— А Николай будет в тюрьме?

— Я думаю, его освободят до нового суда, — сказал Валентин Федорович.

— Об этом мы похлопочем. Возьмем его на поруки, — Андрей Аверьянович улыбнулся, заметив, как вытянулось лицо Анны Ивановны. — Термин приобрел за последнее время несколько одиозное звучание, но существо юридического положения от этого не изменилось.

Они сидели в кабинете Валентина Федоровича.

Андрей Аверьянович в глубоком кресле у стола, Анна Ивановна в другом кресле, напротив.

— До суда, может быть, и не дойдет, — проговорил Андрей Аверьянович, разглядывая голову зубра. — Суд, конечно, состоится, но теперь уже, надеюсь, не над Кушелевичем. Он будет свидетелем.

— Я вам так благодарна, — сказала Анна Ивановна, — если б не вы, Николая засудили бы.

— Не думаю, — возразил Андрей Аверьянович. — Если не в первой, то в последующих инстанциях разобрались бы. А благодарить надо прежде всего Валентина Федоровича, — он неколебимо верил в Кушелевича и мне внушил свою веру.

И еще за то, что он подобрал мне смирную лошадь. В самом деле, если бы не эта поездка в горы, я, наверное, долго бы плутал в потемках.

— Горное эхо? — спросил Валентин Федорович.

— Эхо — это деталь. Вообще поездка много дала. И этот мертвый лес, и километровый водопад, и небывалая гроза, и разговоры с Филимоновым и Ипатычем — тут не только детали и догадки, но атмосфера, настрой жизни, нравы и характеры.