Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

А дело было не в учителях, а в том, что Коля с пеленок слышал речь искаженную, неграмотную, запас слов имел минимальный, да и те слова, что знал, ухитрялся писать с ошибками, так как правильное их начертание видел редко: читал Коля мало, и чаще всего не по своей воле.

На классные собрания ходил отец, если был свободен. Но он редко бывал свободен, и в случаях срочной надобности Колиных родителей приходилось вызывать в школу.

Однажды на вызов явилась Клавдия Михайловна. Во всем своем блеске и величии. На плечах габардинового пальто покоилась черно-бурая лиса, на голове — фетровая шляпа с замысловатым бантом.

Клавдия Михайловна в ту пору уделяла много внимания своей внешности — выщипывала брови и рисовала их заново, даже на ночь, ложась в постель, красила губы. Как только она вошла, учительская наполнилась запахом духов.

— Кто здесь классный руководитель шестого «Б»? — спросила она, обводя учительскую подведенными очами.

Классным руководителем шестого «Б» тогда была Нинель Ивановна Кожухова, преподавательница физики, маленькая, черноглазая, смешливая. Она в тот час оказалась в учительской и, сдерживая улыбку (посетительница показалась ей забавной в своем безвкусном гриме, с этой нелепой чернобуркой), вышла из-за столика, за которым сидела.

— Я мать Коли Чижова, — сказала Клавдия Михайловна, не здороваясь, — вы меня вызывали?

— Вызывали, — ответила Нинель Ивановна. — Здравствуйте, рада с вами познакомиться.

Нинель Ивановна сказала это не без некоторой иронии, полагая, что родительница, не удосужившаяся за полтора года (Кожухова вела эту группу с пятого класса) побывать в школе и повидаться с классным руководителем, устыдится.

Клавдия Михайловна иронии не поняла и не устыдилась. Рядом с маленькой Нинель Ивановной она высилась, как статуя командора, но руки не протягивала, ждала, что ей дальше скажут, готовая скорее нападать, чем защищаться.

Коля не отличался дисциплинированностью, но и возмутителем спокойствия не был: ни живым воображением, ни физической силой он в классе, не выделялся и хлопот с ним учителям было не больше, чем с другими посредственными учениками. Попался он на том, что подсунул девочке скабрезную записочку.

Может, и не он ее писал (записка была исполнена печатными буквами), но его рук она не миновала.

Выслушав историю с запиской, Клавдия Михайловна отреагировала неожиданно:

— Девчонки нынче тоже хороши, — заявила она тоном, не допускающим возражения.

— Мы говорим о вашем сыне, — Нинель Ивановна сказала это, не скрывая неприязни к собеседнице. Надо бы скрыть, но она по молодости своей не сумела.

Клавдия Михайловна еще больше ощетинилась.