Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

— Я не из тех мужей, которые придают этому особенное значение, однако… — и он сделал движение в сторону двери кабинета.

— Нет, погоди, почему ты не договариваешь?

— Мне не до этого, — с раздражением сказал Мерц.

— «Не до этого». Мило. Мимоходом сказал гадость.

— Конечно, делать гадости лучше. Я прекрасно понимаю, мой возраст, разница в летах… Да что там…

— Николай Васильевич! — звонким, звенящим голосом окликнула Мерца Ксана. Он остановился на пороге, но не повернулся к ней. — Николай Васильевич, помнишь — разговор ночью на набережной? Ты сказал: «Ксана, я все понимаю и предвижу, но люблю вас и выдержу…»

— Я еще сказал что-то о честности, надо быть честной и искренной.

— Верно. Честной и искренной. Хорошо. Тогда, если хочешь знать…

Но резкий и короткий звонок прервал ее.

— Я открою, — сказала Ксана и вышла. Английский замок туго открывался, руки Ксаны слегка дрожали. Она все же открыла дверь. На пороге стоял Печерский.

XI

— Николай Васильевич, я собственно, вот по какому делу. Сколько помнится вы изволили обещать мне любезное содействие… — начал Печерский.

— Да, да… Но вот этот грипп. Ну как у вас? Обжились в Москве?

— Все благополучно.

Вот только насчет работы… Средства кончаются, надо подумать о заработке.

— В самом деле, ты забыл, — осторожно вмешалась Ксана.

— Я записал у себя. Не так уж трудно найти работу квалифицированному шоферу. Но, конечно, придется поискать.

— Трудно ждать, Николай Васильевич, очень трудно. И не в смысле одного заработка, а вообще…

— То есть, как вообще? — спросила Ксана. — Сейчас только она рассмотрела Печерского. Раньше он держался независимее и наглее. Сейчас он был, видимо, смущен. Затем он похудел.

Еще резче обозначились скулы и четырехугольный подбородок.

— Надо, так сказать, легализоваться. Я человек с волчьим билетом. И вот такой человек ходит по Москве, не работает, живет на неопределенные средства… Мало ли какие могут быть осложнения…

Мерц улыбнулся и пожал плечами."

"— Позвольте, поскольку вас сюда пустили, поскольку вы легально приехали, какие же могут быть осложнения?

— В этом смысле у вас все в порядке? — спросила Ксана.

— Точно так, разумеется. Но Николай Васильевич… я издергался. У меня чуть ли не галлюцинация, что-то вроде мании преследования.

Вот потому я и беспокою вас. Человек на работе, устроившийся, так сказать, сомнений не вызывает. А я без определенных занятий… Надо легализоваться.

— Кто вас преследует? Кому вы нужны? — резко спросила Ксана и Мерц неодобрительно оглянулся на нее и наклонился к Печерскому.

— Я понимаю, в первое время это естественно, боролись, активно боролись, затем вернулись сюда. Вы видите прежних противников лицом к лицу. Естественно, некоторое, не имеющее под собой почвы, беспокойство.