Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Пальцы под столом еще быстрее бесшумно забарабанили по колену.

— Понятия не имею, — после секундного промедления ответил Иванов.

— Ну что ж… — Утехин медленно протянул руку к кнопке вызова конвоира. — Значит, в ограблении дома Вознесенского вы не участвовали. Ну, а о происшествии в Сокольниках поговорим в другой раз.

Вот тут Иванов испугался.

— О каком происшествии? — быстро спросил он, уже не пытаясь скрыть охватившую его тревогу.

— О том самом, в котором вы лично участвовали, — сказал Браславский и нажал кнопку. Кнопка была ближе к нему, чем к Утехину.

Конвоир уже вошел, когда Иванов решился.

— Ну вот что, — сказал он. — Давайте мне бумаги. Может, я что и вспомню.

— Вы человек молодой, и в вашей памяти мы не сомневались.

Беря стопку чистой бумаги, Иванов объявил торжественно, что дергать его, то есть вызывать на допрос, пока не надо, что он сам напишет и пришлет.

— Мне сдается, — сказал Утехин, когда Иванова увели, — вероятнее всего, он уверен, что человек, которого он ударил ножом, убит. Так и Татьяна показывала. Он не знает, что человек поправляется, дал показания.

И пусть пока не знает. Но все-таки ему здорово страшновато. Вероятнее всего, он повторит свой ход. Он охотно принял на себя, как самое легкое, квартирные кражи. Сейчас для него самое легкое — колосовское дело. Там ему грозит наименьшая ответственность. В самом ограблении он по сути не участвовал. Проведи-ка ты завтра, Вадим Иванович, опознание, вызови Заварину.

— А ну как старая дура не опознает? Тогда Иванов упрется. Может, он сам больше напишет? А уж если нет, тогда попробуем Заварину.

— Тут есть резон, — заметил Браславский.

На том они и порешили.

Иванов, по всей видимости, ночь проработал. Через администрацию следственного изолятора Утехин в первую же половину дня получил на нескольких страницах отличным почерком написанную явку с повинной.

Пространный этот документ они читали опять-таки втроем у Вадима.

— С этими явками с повинной прямо-таки обнаглели, — сказал Браславский. — В наручниках голубчика привезли, а он, оказывается, явился с повинной. Сегодня из Дмитрова приезжали, тоже рассказывают. С поличным взяли вора, прямо в магазине. Сумел вырваться, обежал квартал и через проходной двор явился с повинной!"

"Иванов винился пространно, с подлинной фантазией повествуя о том, как — если объективно! — незначительно его участие в колосовском деле.

Вовлек его Громов, поскольку он, Иванов, всегда интересовался иконографией и понимал толк в древнерусской живописи. Слышал о колосовской иконе и картине. Под видом сантехника пройти ничего не составило. Дальнейшие подробности ему неизвестны. А потом Громов просил, Громов умолял продать икону.