Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

– Можете рассказать, кто как вел себя и кто чем кончил? Не было так, чтобы человек строил воздушные замки, пытался раскаянием купить себе жизнь, а его… того-с: в яму?

Старик ответил:

– Помните ответ Христа распятым c ним разбойникам?

– Это насчет царствия небесного? Так я же не о небесном царствии, а о сугубо земном… Как же с ответом на мой вопрос?

– Всякое было…

– Так… не желаете удостоить?..

Старик вдруг заговорил совсем о другом:

– Вот уже пять дней, как меня вызывают к следователю, и я – пишу, пишу, пишу… Председатель мне тогда еще сказал: «Сибревком просит вас, гражданин Белов, представить свои соображения, как вывести государство из финансового хаоса, не трогая остатков золотого запаса, отобранного у Колчака, и не прибегая к помощи иностранных банков.

Над этим вопросом, сказал, сейчас Ленин работает»… Ленин. Говорят, юрист-экономист. Так вот, представляете себе, господин член эР-Ка-Пе, задачку? Не из легких… Вот о чем всем нам сейчас надо думать!

«Ломается красноносый, – решил Галаган, – а сам ценой предательства думает купить жизнь… Ну нет, голубчик, ты от меня так не отделаешься!»

Александр Степанович спросил еще проще:

– Вам что, обещают уплатить за все эти финансовые откровения? Сколько? Жизнь?

– Дурак! – взвизгнул тенорком старик.

– Тупица!..

– Я ведь без всякого злорадства спрашиваю: просто мне надо это знать. Очень надо! Как бы вы поняли меня?

– Черт вас поймет!

– Представьте себе такую ситуацию: вы пишете, пишете, пишете… неделю пишете, месяц, полгода, год… Но в одно далеко не прекрасное утро вас вывозят – и в яму… Как исписавшегося.

– Я же говорю: отнюдь не исключено… может, и так придется свои долги заплатить… Ну, что ж… Страшно, конечно… Аз есмь человек и – страшно. Однако, я как-никак государственный деятель, и смерть моя должна составить некую политическую акцию, а это обязывает… Вот Витька Пепеляев, когда его на расстрел вели, – мне в Иркутской Чека рассказывали – плакал и молил бога о милости… Оно понятно: хоть и премьером стал, а настоящим государственным деятелем никогда не был… А сам адмирал умер достойно, и это тоже понятно: при всей своей бездарности он был, или думал быть, государственным столпом… Пусть «липовой» была наша «государственность», антинародной, пусть на иностранщину опиралась… Но тем не менее адмирал понимал: проигравший платит…

Старик кряхтя поднялся с топчана и начал ходить по камере.

– Мда-с… черт, как сустав болит! У вас нет ревматизма? Счастливец! Салицилку мне здесь дают… Пей вволю! А сердце?.. Салициловый натр и больное сердце несовместимы… А мне работать надо… Работать!..