Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Может быть, его удовлетворит какая-нибудь другая памятка? Николай Никитич очень расстроился и в конце концов предложил мне за нее удивительно высокую цену. Мол, не хотел меня обидеть, но книжка — это его мания, и потому он бы за нее заплатил.

Однако я остался при своем решении, и посетитель вскоре ушел. На прощание он подчеркнул, что понимает меня, но может быть, я еще раздумаю, и поэтому он позволит себе зайти перед отъездом."

"Вполне понятно, неожиданный посетитель после длительного периода снова разбудил воспоминания о дедушке. Я разыскал старые бумаги отца и начал просматривать их.

Здесь были письма, которые отец писал с фронта во время первой мировой войны. В последнем письме он мечтал о том, что приедет в отпуск, восторгался мамой, мной и только что родившейся сестренкой. Но не приехал! Накануне отъезда домой он погиб…

Среди всевозможных писем и докладов лежал большой конверт, на котором маминым почерком было написано: «Завещание дедушки». Я когда-то уже читал пожелтевшие странички писем, телеграмм… Признаюсь, что теперь я почти ничего не помнил и поэтому сейчас читал все это с большим интересом.

Письмо было адресовано моему отцу. В нем говорилось:

«Дорогой сын!

Шлю горячий и, наверное, уже последний привет и поцелуй тебе и моему внучонку… Завещаю русскому народу большое сокровище, которое я нашел и о котором я тебе говорил… Однако сокровище не должно попасть в руки наших врагов, а поэтому не передавай этого завещания народу прежде, чем он не станет свободным и навсегда исчезнет соболья шапка[6], которая всех нас угнетает и связывает. Шапка, покрытая золотом, драгоценностями и кровью… Когда сбудутся пророческие слова моего любимого, величайшего поэта… тогда настанет время.

Не забудь, что в нашей небольшой библиотечке хранится настоящее сокровище и что книга является ключом к богатству для грядущего свободного поколения.

Твой любящий отец».Как видите, письмо было написано совсем необычным и чересчур высокопарным стилем и поэтому казалось загадочным и понятным только тем, кто знал слабости дедушки и все обстоятельства, связанные с ними.

Книга, о которой он упоминал, и была небольшим томиком стихотворений Пушкина.

Все это мне смутно припоминалось, хотя отец мне однажды что-то рассказывал. Я долго вспоминал, пока меня не одолел сон. Дальнейшие розыски я отложил на следующий день.

Утром, как всегда, я проходил около памятника Пушкину, но на этот раз я остановился и задумался. На память мне пришли стихи:

Товарищ, верь: взойдет она,Звезда пленительного счастья,Россия вспрянет ото сна,И на обломках самовластьяНапишут наши имена!Должен вам сказать, Рудольф Рудольфович, что неожиданно меня охватило волнение.