Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Думаю, что сегодняшнее собрание будет полезно и вам, и нам и в результате обмена мнениями и откровенного, прямого разговора перед нами возникнет правдивая и ясная картина деятельности вашего треста, его руководителей и рядовых рабочих…

Прежде чем рассказать о том, как в вашем тресте соблюдается законность, я хотел бы напомнить вам один знаменательный эпизод. Однажды управляющий делами СНК отказал в приеме на работу в секретариат новой сотрудницы, так как это противоречило декрету «Об ограничении совместной службы родственников в советских учреждениях». Секретарь СНК обратился к Владимиру Ильичу с письменным ходатайством о приеме указанного лица, как ценного работника, причем обращение заканчивалось словами: «нельзя ли обойти декрет».

Владимир Ильич ответил секретарю СНК, что за одно только предложение обойти декрет отдают под суд…

Этот случай, имевший место в 1919 году, говорит о том, с каким уважением относился Ленин к социалистической законности, как охранял ее от малейших посягательств…

Лавров говорил просто, доступно, и слушали его с большим вниманием. Он приводил факты нарушения законности, допущенные в строительном тресте, делал выводы из этих фактов, называл должностных лиц, повинных в нарушении законов.

Бессонов, сидя в президиуме, ни разу не поднял головы и торопливо записывал что-то в своем блокноте.

Первым в прениях выступил высокий худощавый человек, заместитель главного бухгалтера Клепочкин. Опершись правой рукой на трибуну, он обвел взглядом зал, чему-то улыбнулся и начал:

— Я так скажу. Первое: кто есть уважаемый нами товарищ Бессонов?

И вкрадчивым голосом ответил самому себе:

— Товарищ Бессонов есть человек большой души и, как писал товарищ Максим Горький, — человек с большой буквы.

Это я вот к чему. Кто несет на себе груз руководства трестом? Товарищ Бессонов. Кто за все в ответе? Опять же он. А теперь скажите: кто больше всех о нас беспокоится, может, ночами не спит?..

— Да брось ты! — послышалось из зала.

И смешок прокатился по рядам.

— А чего бросать? — взмахнул рукой Клепочкин. — Я дело говорю. Забыли, как он столовую построил, двухэтажный дом для рабочих отгрохал?

— И тещу твою туда поселил, — добавили из зала. — Факт?

Клепочкин кашлянул, отпил из стакана глоток воды.

— Вот я и говорю. Ошибки, конечно, есть. Но, товарищи, мы же коллектив! Мы и должны за все отвечать. Нас много, а товарищ Бессонов-то один! Он старается для нашей же пользы… Для общего дела. Он способный человек, талантливый, он руководитель треста! Это же не шутка! Если его снимут, что же с трестом будет? Подумайте об этом!

В зале поднялся такой шум, что Клепочкину пришлось умолкнуть.

Бессонов совсем опустил голову, лицо его налилось краской, на лбу выступили крупные капли пота.