Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Мать — это, кажется, тоже уже не «струнка», это тоже уже перегорело, так равнодушно и насмешливо упомянул о ее слезах Косой. Да, тяжелый случай. Что же еще? Друг, девушка? Должен же быть у человека в жизни какой-то еще дорогой ему человек. По первому делу пока не видно. Федька-Стук — это не тот человек, и другие дружки тоже.

— Так. Давай, говори о втором деле.

Косой помрачнел.— Кража, — резко бросил он. — Статья восемьдесят девятая, тоже вторая часть.

Да, кража. Второе дело — вторая ночь у Цветкова. В нем он тоже разобрался, почти…

Универмаг обокрали ночью, в другом городе, за пятьсот километров от Снежинска.

Обокрали со знанием дела: пролом потолка, отравление собак. Брали только ценные вещи. Увезли на машине. Большинство вещей обнаружили в других городах. Арестовали троих, в том числе и Косого. Больше они никого не назвали. А все трое — сопляки, явно первый раз на таком деле. Но Косой опять сказал: «Я!», назвал себя верховодом. И любопытная деталь: кража произошла сразу после получения магазином партии мехов. И явная недоработка в деле: не изучен персонал магазина. А ведь можно было догадаться: связь с кем-то была. И чья-то рука. Чья-то? Теперь по делу бежавшего из заключения Григория Сердюка известно: он работал тогда в этом универмаге. Наконец еще одна деталь, и тут тоже недоработка: у Косого при аресте найдены только женские золотые часики и флакон дорогих духов. Для кого? Ради кого рисковал? Женщина…

И снова Цветков напряженно ждал, как, именно как скажет Косой об этом деле. Нахмурился, сгрубил? Это хорошо, это что-то уже иное. Может, здесь «струнка»?

— А ты давай поподробнее, как было дело, — сказал Цветков.

— Так и было, как там написали, — Косой кивнул на бумаги, лежавшие на столе.

 — Чего рассказывать-то?

— Чего там нет.

— Там, начальник, все. Будь спокоен, ваши поработали, им за это платят.

Цветков покачал головой.— Кажется мне, не до конца поработали. А, Косов?

— Конец будет, когда вышку получу, — хмуро усмехнулся тот.

— Такой, значит, план себе наметил?

— Планы насчет нас — это по вашей части.

— Вернемся к той краже, — невозмутимо сказал Цветков. — Опять, значит, на себя всю вину взял? Глупый ты, святой или трус?

Косой метнул на него злой, настороженный взгляд.— Мое дело!

— Оно и других кое-кого коснулось.

— Мое! — гаркнул Косой, теряя самообладание. — И не лезь!.. В душу, говорю, не лезь!.. Нет у меня души! Нет!..

Губы его дрожали, черные глаза сузились, глядели бешено.Цветков не удивился, не осадил, хотя для этого потребовалось немало усилий.— Ты что подумал? — спокойно спросил он. — Я сказал, что других коснулось. И это не только тот, кого ты не назвал. Это еще один человек. Кроме матери, конечно.

Косой процедил сквозь зубы:— Интересно даже…

— Это та, которую ты любил, Косов.