Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Выходит, выставляете меня?

— Никак нет.

— Ох, Федор Кузьмич, неловкий вы человек, — все так же насмешливо вздохнул Серков. — Трудно, наверное, с вами. Ладно уж, пойду. Что, Вадим Степанович у себя?

— Не могу знать.

— Позвоните, пожалуйста, — с преувеличенной вежливостью попросил Серков и, снова усмехнувшись, но уже жестко и неприязненно, добавил: — Не беспокойтесь, жаловаться на вас не собираюсь.

Цветков с непроницаемым лицом набрал короткий номер и, выслушав ответ, сказал:

— У себя. — И добавил: — Разрешите отметить пропуск. Время ухода вам там проставят.

Серков поднялся и, небрежно захватив подписанный пропуск, не спеша и как-то привычно, по-хозяйски распахнул дверь и вышел из кабинета, при этом вполне дружески и чуть снисходительно простился; с Цветковым, словно и не было между ними никакого несогласия. Это была, как знал Цветков, самая опасная форма прощания у высокого начальства. Мол, всего хорошего, но я за твое благополучие не ручаюсь.

Федор Кузьмич минуту задумчиво сидел в своем кресле, вертя по привычке в руке сложенные очки и стараясь успокоиться после этого неприятного, тягостного и напряженного разговора «с хвостом», как он выражался, то есть со всякими возможными и тоже неприятными последствиями.

Потом он вздохнул, ожесточенно потер ладонью короткие седоватые волосы на затылке, что всегда означало у него крайнее неудовольствие, и взялся за телефон.

Через минуту к нему в кабинет вместе с Лосевым зашел, почти даже вбежал невысокий, Лосеву по плечо, полноватый и немолодой, однако весьма энергичный, просто даже суетливый человек с лучезарной, широкой улыбкой на розовом от загара, пухлом лице. Копна рыжеватых волос была небрежно откинута назад, открывая высокий, глянцево-чистый лоб.

Вид у человека, появившегося в кабинете, был такой восторженный, словно ему выпало великое счастье увидеться наконец с Цветковым и он переполнен к нему благодарностью за это. Он так и воскликнул, торопливо подходя к столу и протягивая обе руки для пожатия:

— Благодарю, благодарю, товарищ полковник! Рад встретиться, сердечно рад! А с товарищем Лосевым, я надеюсь, мы уже подружились. Поздравляю с таким выдающимся сотрудником, от всей души поздравляю.

Наслышан, знаете, наслышан.

— Птицын Ной Герасимович, — представил его Лосев, делая усилие, чтобы не рассмеяться.

При всем своем плохом настроении Цветков не удержался от улыбки."

"— Присаживайтесь, Ной Герасимович, — добродушно и чуть церемонно сказал он, указывая на стул возле своего стола. — Чем обязан?

— Мы с товарищем Лосевым, — доверительно начал Птицын, опускаясь на стул, — все уже обсудили в отношении этого злосчастного кулона. Это… Это действительно мой подарок… Так сказать, сердечному другу.