Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Ох и смел ты, Муравьев, не по чину смел.

— А у меня другого выхода нет.

— Что ты думаешь делать дальше?

— Хочу туда поехать.

— Не надо. Ты операцией руководи. Получай данные и решения принимай. Помни, что ты не просто старший уполномоченный, а руководитель операции. Так-то. Привыкай. Руководить — наука трудная, если делать это как следует.

И опять зазвонил телефон. Начальник снял трубку, молча выслушал, потом поманил пальцем Муравьева:

— Это тебя.

— Меня? — удивился Игорь.

Начальник протянул ему трубку.

— Игорь Сергеевич, — голос Муштакова звучал приглушенно, — мне только что передали: Костров находится в пивной на углу Большого и Малого Кондратьевских переулков, только что к нему подошел Фомин.

Мишка Костров

Костюм на нем был шоколадного цвета, с чуть заметной клеточкой. Брюки что надо, тридцать сантиметров, рубашка из крученого шелка, галстук. Особенно хороши оказались ботинки: тупоносые, простроченные, темно-вишневые, ну и, конечно, буклевая кепка-лондонка. Вещи привез Муравьев, их ему незаметно передала Рита. Костюм этот Мишка шил в сороковом году, вернувшись из экспедиции, первый его костюм, на честные деньги «построенный», ну а кепка старая.

Носил ее еще вор Костров.

Все, что надо, переложил Мишка в карман. Нож в брюки, пистолет засунул за пояс сбоку. Хорош мальчишечка. Ох, хорош.

Теперь по переулку Мишка шел спокойно. День будний был, народу немного, не то что в прошлый раз. Но наметанным взглядом Костров сразу определил: крутится кое-кто здесь, ох, крутится. Выросший в блатном мире, с детства познавший его законы. Мишка безошибочно научился отличать своих бывших «коллег» от нормальных людей."

"На углу Грузинской сидела старуха, торгующая семечками.

Мишка хотел было купить стакан, да раздумал. Новое обличье удачливого налетчика накладывало свои отпечатки, он должен был теперь соизмерять поступки в соответствии со своей «воровской профессией». «Солидный блатной» не может себе позволить того, что разрешает какая-то мелкота. Вот папиросы он купил у инвалида с пропитым лицом, за тридцатку пачку «Казбека». Инвалид, протягивая пачку, внимательно поглядел на Мишку.

— На мне нарисовано чего или как? — спросил Костров.

— А что, глянуть нельзя, вроде новый человек.

..

— Ты гляди-то осторожно, — Мишка распечатал пачку, постучал мундштуком папиросы по крышке. — Гляди осторожно, — он улыбнулся, блеснув золотой коронкой, — а то вполне можно тебе сделать полное солнечное затмение.

— Ты чего это? Чего? — инвалид попятился.

— А ничего. Знаю я вас, убогих. Сам на костыле, а к куму раньше других добегаешь.

Он повернулся и пошел. Вдоль трамвайных путей к Курбатовской площади. День выдался нежаркий, иначе бы пропал он в своем шоколадном костюме и кепке.