Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Она ждет свидания утром у проходной. Говорила, что достала для вас кое-что.

— Соломончик, вы умница. У меня есть чудная фланелька, я хотел бы пошить летний костюм.

— Е. Б. Ж., — ответил Соломон Ильич.

— Что? Что? — удивился Гостев.

— Е. Б. Ж. Вам как артисту следовало бы читать письма Льва Николаевича Толстого. Он заканчивал их именно этими буквами. Они расшифровываются очень просто: «Если буду жив».

— Я буду жить долго, Соломончик. Долго и счастливо.

Портной еще раз посмотрел на прижавшего наушники Никитина, на тяжелые фигуры оперативников и, вздохнув, сказал:

— Мне бы вашу уверенность.

Так что передать милой даме, если она будет звонить еще?

— Скажите, что приду.

Ту-ту-ту, — загудела трубка.

— Вы, папаша, молодец. У вас не только руки, но и голова золотая.

— Что же, эта оценка мне очень важна. Может, вы мне и справку выдадите?

— Какую?

— О правовом самосознании.

— Нет печати, папаша, — улыбнулся Никитин, — а то бы выдал. Вы уж не обессудьте, двое наших у вас посидят. Ладно?

— Это как, ловушка?

— Да нет, папаша, это засада.

— Жаль, что мои внуки выросли и воюют сейчас на энском направлении, было бы что рассказать им.

— А вот этого, дорогой папаша, не надо. Совсем не надо. Говорить о наших делах не рекомендуется.

Данилов

В Салтыковку уехал Самохин, прихватив с собой фотографию убитого. В квартире Кочана засада, на Краснопролетарской тоже. Ждут Артиста и у портного. Пока все.

За зашторенным маскировкой окном медленно уходила ночь. И Данилов физически ощущал ее неслышное движение. Он курил, зло поглядывая на телефон. Черный аппарат молчал.

Где-то в этой ночи живет своей легкой жизнью Евгений Трофимович Баранов по кличке Артист. Дома, на Краснопролетарской, он не был уже почти год.

Так сказала его сестра. Но родственникам не всегда надо верить. Даже когда они ругают братьев.

Пока выстраивалась достаточно логичная цепочка. Пистолет Коровина некий левша передал Витьку, тот взял у Баранова шрифт и патроны. Видимо, этот Витек приносил Артисту продукты, которые на Тишинке реализовали пацаны.

Нет, не так это. Слишком малая толика награбленного попадала на Тишинку. Да и награбленное ли? Но все-таки ниточка была, и как-то соединяла она левшу, Витька, Артиста. А значит, и три последних преступления объединяла она.

Ему удалось сегодня на час вырваться домой, завезти Наташе паек и форму.

Жена долго и одобрительно рассматривала Данилова.

— Тебе идет новая форма, — улыбнулась она, — ты в ней моложе.

— Вместо сорока трех сорок два дать можно, — печально усмехнулся Данилов.

Он глянул в большое зеркало. И увидел, что стал почти совсем седым."

"— Ты на седину не смотри, — успокоила Наташа, — она украшает мужчину.

— Почему-то украшательство начинается к старости. Видимо, этим мы и успокаиваем себя.