Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Ну?

— Чего «ну»? — передразнил Никитин. — Я тебе не мерин, а офицер московской Краснознаменной милиции.

Наумова посмотрела на Никитина с испугом, видимо, полный титул московской милиции сыграл свою магическую роль.

— Есть, — ответила она.

— Открывай.

— Ольга Вячеславовна сердиться будут.

— Мы ее, мамаша, уговорим.

— Ну, если так...

Сказала Наумова это с видимой неохотой, поглядывая на трех милиционеров недоверчиво.

Она раскрыла большую клеенчатую сумку, достала связку ключей. Их было много, штук шесть. И Белов почему-то вспомнил пьесу «Васса Железнова», которую смотрел перед войной, и вспомнил брата Вассы — Прохора, который собирал странную коллекцию ключей и замков.

Много, наверное, отдал бы он за этот набор.

Никогда еще не приходилось Белову видеть столь сложные конфигурации бородок ключей. Они по форме напоминали маленькие крепости с зубчатыми стенами и приземистыми башнями по бокам.

— Да, — изумился Никитин, — штучная работа, большой цены вещь.

Наумова как-то испуганно подошла к двери, постояла некоторое время, не решаясь вставить ключ в замок, потом трясущейся рукой попыталась вложить его в фигурную скважину.

— Эх, мамаша, — Никитин взял у нее из рук связку и начал работать ключами.

Замки щелкали, отдавались металлическим звоном. Наконец первая дверь распахнулась. Никитин достал фонарик и осветил полумрак тамбура. Еще одна дверь. Еще набор замков.

Они увидели темный коридор, пол его был застелен ковровой дорожкой, на которой что-то лежало.

— Я же убиралась утром, — сказала за спиной Никитина женщина, — все в порядке было.

— Хозяйка! — позвал Никитин, войдя в коридор. — Эй, есть кто живой?

Белов, войдя следом за ним, нажал на рычажок выключателя.

Свет в Москве давно был тусклым, фонарь мутного хрусталя, зажатый по бокам грудастыми серебряными дамами, висел под потолком. Никитин наклонился над темным предметом на ковре.

— Между прочим, котиковая шуба, — сказал он.

Никитин предчувствовал событие, и сердце его наливалось яростью.

— Подожди, — Белов распахнул дверь в комнату."

"Большой круглый стол, стулья, картины на стенах. Вторая дверь вторая комната. Письменный стол, модели мостов, паровоз с большими медными колесами. Плотный ряд фотографий в темных рамках, написанный маслом портрет человека в путейской форме, диван.

Третья дверь — третья комната. Совершенно темная, запах духов и еще чего-то, а вот чего, Белов не понял. Он лучом фонаря пересек комнату. Стены, обитые голубым материалом, голубые шторы, голубой ковер на полу, стол, шандалы со свечами...

На полу лежала женщина в голубом халате, беспомощно откинув в сторону руку.

— Никитин! — крикнул Белов. — Свет! Немедленно свет!

Он наклонился над женщиной, взял ее почти невесомую руку, нащупывая пульс.