Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Собрался что-то нам рассказать и вдруг исчез. Не исключено…

— Позвольте, позвольте, — Роговицын сделал нетерпеливое движение рукой. — То есть как это исчез?"

"— Так вот, взял и исчез. Не исключено, что его припугнули или он сам чего-то испугался. Вы смотрите. Сначала он написал угрожающее письмо Лучинину, потом неизвестно что совершил и, наконец, собрался прийти к нам, что-то рассказать, чего, как он выразился, «никто другой не расскажет», и вдруг исчез.

— Милиция начала розыск?

— Со вчерашнего дня.

— Ну и что выяснили?

— Пока сведения очень расплывчатые.

Но, во всяком случае, это исчезновение тоже даёт основание сомневаться в самоубийстве Лучинина.

— Вы очень скоры на выводы, молодой человек, — с усмешкой покачал головой Роговицын. Он снял очки и снова откинулся на спинку кресла. — Очень скоры. Все, что связано с этим Булавкиным, ещё темно и не ясно. А вот преступление самого Лучинина — это факт, который ваши воспоминания детства зачеркнуть не могут. Акт составили серьёзные, квалифицированные люди. Ну, а что касается этой анонимки, — он потрогал письмо, лежавшее на столе, — то и мы получали письма о Лучинине, некоторые, кстати, тоже анонимные.

О его грубости, несправедливости, махинациях. Вы их увидите там, в деле. Но основываться на них в своих выводах — это, знаете, наивно, это, я бы сказал, школярство. Так мы не поступаем. Запомните.

На этот раз Виталию не удалось выдержать тона, каким он начал разговор: ведь Роговицын отчитал его, как мальчишку, уже не скрывая насмешки.

— Но вы все ставите с ног на голову! — запальчиво воскликнул он. — У меня не только воспоминания детства! Вы прочтите ещё раз его письмо.

Он остался таким же, каким был! А насчёт акта… Нельзя же так слепо верить бумаге!

— Эх, молодой человек, молодой человек, — покачал головой Роговицын. — Это я-то слепо верю бумаге? Да я ей перестал верить, когда вас ещё на свете не было. Верите вы. Это письмо… — теперь он дотронулся сухими пальцами до письма Лучинина. — Вы разве не знаете, что люди чаще всего говорят и пишут одно, а думают и поступают по-другому? Уж я повидал таких на своём веку. Вот сколько повидал, — он провёл рукой по горлу.

 — Даже среди своих коллег. Я вот следователем работаю без малого тридцать лет. Мои однокашники уже вон где, — Роговицын показал глазами на потолок. — А думаете я их глупее? Не-ет. И таких, как ваш Лучинин, я знаю. Поверьте мне, дутой величиной был. Так что не обманывайтесь. Я, знаете, и не таких, как Лучинии, сажал. В кабинет ко мне гоголем заходили, а потом я их водой отпаивал. Все было. И в Москве тоже работал, и тоже… отпаивал. Цирк был. Ей-богу, цирк!

Роговицын вдруг дребезжаще рассмеялся.