Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Так, во всяком случае, мне почему-то кажется.

— Но это не может решиться само собой, — возражаю я. — Нельзя, чтобы это решалось само собой.

— Эх… — Игорь со снисходительным сожалением смотрит на меня. — Много ты понимаешь…

— Надо сто раз подумать, — тихо говорю я, — чтобы не пожалеть потом.

— Я думал тысячу раз…

— Один?

— Чудак… — Игорь горько усмехается.

А я начинаю злиться и с трудом подавляю в себе это чувство. Мне так хочется сказать ему: «Об этом надо думать с другом. С другом, а не одному». Но я этого, конечно, не говорю. Я говорю совсем другое:

— Ты меня не понял.

Лена… тоже так думает?

— Лена тут ни при чем. У нас с Аллой все равно этим бы кончилось. Ну как бы тебе объяснить… Она требует от меня порабощения, понимаешь? Полного порабощения. И мечтает поработиться сама. Я так не могу… И она ничего не желает понять… Нет, это невозможно объяснить…

— А я думаю…

— Ты ничего не можешь думать, — резко обрывает меня Игорь. — Никто не может. Только я. Ну и Алла. Это всегда касается только двоих. Всегда! Поймите же наконец, черт возьми! Только двоих!..

Игорь сейчас почти кричит. Да, да, совсем тихо, чуть не шепотом, но кричит.

У него уже не выдерживают нервы. Его не хватает даже на борьбу с самим собой, а тут еще… Он же кричит все это не только мне, но и еще кому-то, всем, кто лезет к нему со всякими дурацкими мнениями и советами.

Я ловлю на себе его злой, отчаянный, какой-то раненый взгляд и понимаю, как ему сейчас тяжело. И мне вдруг становится ясно, что Игоря нельзя отпускать в таком состоянии, вообще никуда нельзя отпускать, тем более в Пунеж, с таким заданием… Но тут же мне в голову приходит совершенно противоположная мысль, что ему непременно надо уехать, надо на что-то переключиться, и чем это «что-то» будет труднее и опаснее, тем лучше, потому что ничего хуже и опаснее, чем то, что есть сейчас, Игоря уже ждать не может.

Вот если бы только я мог поехать с ним! Если бы мог. Надо попробовать поговорить с Кузьмичом, объяснить ему. И тогда я прилечу.

В этот момент по перрону разносится скрежещущий, резкий голос из репродуктора:

— До отхода поезда… пассажиров просим…

— Ну бывай, — говорит Игорь и протягивает мне руку. — Только не сердись на меня.

Мне так хочется Игоря обнять. Но я только крепко жму ему руку.

Наверное, я все-таки чересчур сентиментален.

После обеда я отправляюсь к ребятам в ОБХСС. Мне надо о многом с ними посоветоваться. Там есть классные специалисты. Например, мой приятель Эдик Албанян.

По специальности Эдик экономист и, как ни странно, кончил экономический факультет во ВГИКе. Мечтал о кино. Года два работал на «Мосфильме» помощником директора картины. Последнего своего директора он поймал на липовых нарядах. До суда, однако, дело не дошло. Жулик тот удивительно ловко выкрутился.