Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

— Спасибо за поправку… А вы писатель?

— Если бы!.. Бюрократ от литературы.

— Это как?

— Филолог. Специалист по англо-американской детективной литературе.

— О-о! — явно обрадовался Хэммет. — Родственники души!

— Родственные души, точнее. А вы любите детективы?

— Кто их не любит?

— Моя жена.

— Женщины практичны. А детективы — дело романтиков."

"— Это вряд ли. Какая романтика в убийствах?

— При чем здесь убийства? Романтика — в поиске, в отборе вариантов, в дедукции. Романтика, если хотите, в тайне, которой окутано преступление.

— Тайна романтична, если романтична разгадка, итог поиска.

А какой итог у преступления? Наказание. И в нем нет никакой романтики.

— Знаю, читал: Достоевский, загадка русской натуры.

— Русская натура здесь — пришей кобыле хвост.

— Как, как?

— Поговорка. Иначе: ни при чем тут натура. Разве в вашем Нью-Йорке за преступление не предусмотрено наказание?

— Я из Чикаго.

— Ну, в Чикаго, в Сан-Франциско, в Далласе…

— Кстати, о Далласе. Не предусмотрено. Убийца Кеннеди так и не найден.

— Убийца-то найден. И наказание предусмотрено — законом. Только между законом и жизнью бо-о-льшая пропасть.

Кто за убийцей стоял, те скрыты.

— И я об этом. Такова система.

— Какая система?

— Государственная.

— Странный вы дипломат. Ругаете свою систему, ее же и представляя, ей же служа.

— Кто вам сказал, что я ее ругаю? Я ею восхищаюсь.

— Тем, что она позволяет убийцам быть безнаказанными?

— Безнаказанными — нет. Недоказанными, непойманными — да.

— Непойманный убийца — это слабость полицейского аппарата.

— Полицейский аппарат не всесилен. Разве ваша милиция всех преступников славливает?

— Ловит. Нет, не всех.

Но у нас существует понятие: неотвратимость наказания. Карманный воришка может оказаться до поры везучим. Но повезет раз, два, десять, а на одиннадцатый он будет, как вы говорите, словлен.

— Воришка… А убийца?

— У нас убийство — самое страшное преступление. Оно — редкость, по сравнению со статистикой убийств в Соединенных Штатах. И конечно же ни одно не остается нераскрытым. Дело в сроках.

— И конечно, здесь — заслуга вашей системы. Социалистической.

— Не вижу повода для иронии. Да, заслуга. Это у вас Диллинджер или Аль Капоне — национальные герои.

У нас бы они были врагами нации.

— У нас, у вас… Мы — как на диспуте. Я правильно сказал?

— Правильно. Так у нас и есть диспут. Мини-диспут. О преимуществах детективной литературы. Кстати, ваши лучшие писатели — детективисты очень озабочены поимкой преступника. И если он не ловится, то обвиняют они именно систему.

— Не все.

— Я же сказал: лучшие. Не Спиллейна же к ним причислять.

— А чем плох Спиллейн? Его герой — сильная личность.

— Мерзкая личность. Синдром вседозволенности.