Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

— Марш отсюда! Тоже мне друг нашелся — шутить я с ним буду!

Он наподдал Саньке в спину, мальчишка отлетел от крыльца, как мяч от ноги футболиста, и, словно по инерции, помчался, не оглядываясь, прочь, прижимая обеими руками прохладный ножик к голому животу.

А в это время Осетров, не подозревая, что Осадчий от его имени осчастливил Саньку, лавировал на своем «виллисе», отчаянно сигналя и чертыхаясь, среди скопища машин и подвод, спеша проскочить через узкий переулок на грейдер, где можно выжать сцепление и так прибавить газу, чтоб ветер засвистел в ушах.

Властный сигнал сзади прижал машину Осетрова к кривому плетню: «виллис» начальника штаба армии обогнал его и почему-то сразу затормозил. Моложавый генерал-майор с биноклем на груди обернулся к Ефременко и сказал громко, весело раскатывая букву «р»:

— Ну, как у тебя, майор, порядок?! Радуйся и собирайся! Прокатишься на Урал! Командующий приказ подписал.

Взволнованный новостью, Ефременко начал было объяснять, что Сотников еще в госпитале, но генерал не стал слушать.

— Смотри сам, майор, тебе виднее. Приказ возьми, время потом согласуешь. А теперь жми, догоняй нас!

Генерал любил лихую езду. За его «виллисом», натужно рыча, отшвыривая гусеницами комки сухой глины, грузно двигался бронетранспортер. Следуя за ним, Осетров без затруднений выбрался на грейдер, но тут снова отстал от машины генерала, потому что между ними вклинились два танка «Т-34», а когда он объехал танки, генеральского «виллиса» и след простыл. Майор не обращал внимания на ухищрения Осетрова, обдумывая возможность повидаться с семьей.

А на заднем сиденье Семен в хрустящей гимнастерке и пилотке на перебинтованной голове во все глаза смотрел то на дорогу, то в голубизну неба, испятнанного облаками, где журавлиным строем шли на запад эскадрильи тяжелых бомбардировщиков в почетном эскорте истребителей."

"И все, что он видел: и то, что по грейдеру бесконечной вереницей неслись машины, пушки, танки, и то, что нигде не было видно устало бредущих, тяжело навьюченных бойцов, и то, что в небе гудели только наши самолеты, и то, что никто на дороге не задирал с опаской голову вверх и не было слышно свистящего, как порыв урагана, слова «воздух», которое еще в прошлом году беспрерывно швыряло людей врассыпную на землю, и то, что на коленях у него лежал новенький автомат, а не карабин и не винтовка, и то, наконец, что никому, кроме него, это не казалось странным, — все это было для Семена до изумления ново, необычайно и до слез радостно.