Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Он невольно распрямил плечи, понимая, что уже не будет прежних изматывающих оборонительных боев и еще более изнурительного нескончаемого отступления, и его ожесточенная готовность умереть, истребив сколько сумеет гитлеровцев, сменялась решимостью настигнуть заклятых врагов, которым остался лишь бесславный путь туда, откуда явились.

Вырванный ранением и пленом из гущи переломных событий войны, он теперь в одночасье переживал то, что все наши солдаты и офицеры вместе и каждый порознь переживали постепенно, день за днем, от бурного ликования после пленения армии фельдмаршала Паулюса до принятого, как должное, блестящего контрнаступления на Орловско-Курской дуге, — ощущение решительного перелома в соотношении сил, ощущение того физического и морального состояния войск, которое с трудом поддается точному словесному определению, но которое в то же время отлично уложилось в белых надписях на броне «тридцатьчетверок» — «Вперед, на запад!»

Но как ни занимали, как ни волновали Семена эти впечатления и мысли, они ни на минуту не освобождали его от беспокойства за судьбу жены.

Он гнал от себя тревожные предчувствия.

Майор, наперво, не откажется взять Галину переводчицей, а может быть и его зачислит в свой взвод, и тогда он уже не будет расставаться с Галиной долго, до самого конца войны. Это было пределом, за который Семен боялся заглядывать, так как все, что будет после войны, представлялось в каком-то розовом сияющем тумане.

И постаревший за эти дни Осетров был поглощен думами о сыне и приемной дочери, оставленной ему Марусей. Но он молчал, стремясь побыстрее прорваться вперед на загруженной дороге.

А Семен изнемогал от вынужденного безделья в непривычной роли пассажира и не мог молчать, потому что слишком долго был скован молчанием, и оно угнетало его.

И он спросил майора о том, что больше всего поразило его и это утро — о новых, невиданных им советских самолетах. Майор ответил, увлекся, и они разговорились.

На перекрестке толстушка-регулировщица, взмахивая флажком, дирижировала дорожной симфонией, а у обочины на вкопанном столбике были прибиты три указателя стрелки. Майор глянул на столбик и весело сказал:

— Ну, вот и новая табличка!

Красная надпись на большей стрелке, устремленной на запад, гласила: «г.

Энск — 20 км».

IIIВ смотровую щель завиднелись окраинные домики, и механик-водитель Степан Федоренко огорченно подумал: «И не побачишь, що воно за мисто!» Он любил досконально знакомиться с новой местностью, но здесь на дневку нечего было рассчитывать. Приказано было с ходу сменять танковые части прорыва.

Правда, эта ясность приказа обещала успешный и дальний рывок вперед. Степан еще не решил, что лучше, как вдруг лицо его исказилось от ужаса.