Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

У вас свобода — это свобода для небольшого количества индивидуальностей и за счет массы других индивидуальностей. А у нас свобода для большинства, для всего народа; приобретя свободу, народ наделяет ею всех, кто трудится. Моя свобода вечна и благотворна. Вы же служите тем, кто подавляет свободу, и сами, сами вы не пользуетесь ею ни в малейшей степени…

— Но творчество, творчество… — Харбери чувствовал: где-то внутри его набухают злоба и тоска. — Вы же не можете делать то, что хотите!

— А что же я делаю?

— То, что предписывают власти!

— Точно у вас власти ничего не предписывают! Только ваши власти поставлены теми, кто над народом, а наши власти лишь представители народа, и так как я тоже часть народа, мои интересы не расходятся с интересами большинства.

— Но вы могли бы иметь больше!

— Чего и зачем?

Он не знал, что ответить…

Мария Сергеевна презрительно посмотрела на Харбери.

— Вам это непонятно, — сказала она. — Творчество не покупается…

Нет, Харбери не хотел признать, что эта женщина оказалась сильнее его, что ему не под силу с нею справиться!

— Не покупается, — повторила она и решительно махнула рукой, точно отрубила что-то в воздухе.

— И все! И больше нам не о чем говорить.

— Вы имеете последний шанс, — негромко произнес Харбери. — Я не собирался вас покупать. Все, о чем мы говорили, это лишь добавление к вашей жизни, потому что… потому что… — Он задохнулся. — Потому что — не забывайте — в наших руках ваша жизнь!

Харбери чувствовал, как его распирает гнев. Нет, не гнев, а бешеная ненависть… В войну он осуждал фашистов за их зверства, но сейчас понял, почему фашисты зверели… От советских фанатиков добром не добиться ничего! Они не понимают разумных доводов.

Бить, бить! Их пытать нужно! Сломить, заставить…

И Харбери не выдержал.

— Встать! — заорал он вдруг. — Встать!

Мария Сергеевна удивленно посмотрела на него.

— Что с вами?

— Встать! — еще громче, переходя на визг, орал Харбери. — Я приказываю вам встать!

Мария Сергеевна медленно поднялась. Она стояла, а Харбери, развалясь на стуле, смуглыми пальцами нервно разминал сигарету.

— Не хотите нашего рая? — прохрипел он.

— Так узнаете наш ад!

Мария Сергеевна молчала.

— Вы слышите? — спросил Харбери, беря себя в руки. — Вы узнаете наш ад!

Она молчала по-прежнему.

— Не молчите, черт вас подери. Чего вы молчите?

Мария Сергеевна пренебрежительно пожала плечами.

— По-моему, все уже сказано, — сказала она. — Я не хочу ни вашего рая, ни вашего ада, но даже адом меня вы не испугаете.

Харбери злился сейчас на весь свет. На эту чертову русскую бабу, из-за которой загорелся весь этот сыр-бор.