Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Не успел Роджерс затормозить и выйти из машины, как подскочил рабочий в униформе.

— Сэр, я к вашим услугам. — И он почтительно склонил голову."

"Роджерс небрежно кивнул в ответ. Рабочий сел за руль и куда-то угнал «форд».

— Ну вот сейчас мы и подзаправимся, — сказал Роджерс.

На этот раз за столом Роджерс особенно не склонял меня к выпивке, и я пил столько, сколько хотел. Прислуживала нам хорошенькая официантка. Скромное платье плотно облегало ее высокую стройную фигуру. Мне казалось, что она с любопытством присматривается ко мне. Я тоже невольно косился в ее сторону и, черт возьми, вспоминал снимки из журнала и представлял ее рядом.

Наверное, все-таки опьянел. Опять, видимо, перебрал. А Роджерс все замечал и подшучивал.

— Недурна, а?! — подмигивая мне, сказал Роджерс и тут же продекламировал:

Отворите мне темницу,Дайте мне сиянье дня,Черноглазую девицу,Черногривого коня.— Да, — хмелея, соглашался я.

— Были и мы когда-то рысаками. — Роджерс грустно вздохнул и покачал головой.

— Хороша, ничего не скажешь. Почему «были рысаками», а не есть? — рассеянно поинтересовался я.

Роджерс не ответил, а пропел:

— «Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни?»

Он демонстрировал блестящее знание русской классики, но именно сейчас мне почему-то стало это неприятно.

Я посмотрел на него внимательно.

Роджерсу, как сообщил мне брат, недавно исполнилось шестьдесят. Не скажешь. Держится молодцом.

— Вы отлично сохранились, — решил я польстить ему.

— Я не женщина, Алексей Иванович, — угадав мое намерение, ответил он.

Наш обед подходил к концу, а мне не хотелось покидать гостеприимный мотель. Когда официантка подошла со счетом, Роджерс о чем-то спросил ее.

Она, мило улыбнувшись, посмотрела на меня своими большими грустными глазами и что-то ему ответила. Как я досадовал в эту минуту на свое невежество! Ведь в школе учил немецкий язык и вот не помню ни одного слова, кроме «дер киндер», «гутен таг» и «геноссе».

Из машины я заметил стоящую у окна официантку. Не удержался и помахал ей рукой. Она в ответ кивнула головой.

— Догадалась, что вы русский, и была этим обрадована. Родители ее из Молдавии. Вы ей понравились. Какой, говорит, симпатичный, — сказал Роджерс.

Несмотря на хмель, я не поверил этому.

У женщин я никогда не пользовался успехом. Разве что у Фаины, нашей кассирши в жэке.

Все последующие дни «моя программа» была насыщенной. Мы побывали в Зальцбурге — «одном из красивейших городов Европы» — так объявил Роджерс, На меня же он не произвел особенного впечатления. Города все здесь похожи один на другой, как наши жилые пятиэтажные дома, с той лишь разницей, что они действительно чистые, зеленые, ухоженные. Особенно те, которые расположены у подножия ослепительно белых Альпийских гор.