Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

 — Вы здесь недавно, а у меня — стаж…

— Не мое дело. — Девушка стала против Леси и в упор на нее посмотрела. — Не я вас сюда упрятала…

Леся подошла к стене, на которой выцарапана была длинная вереница палочек, провела пальцем по выщербленному цементу.

— На досуге посчитайте. Каждая — сутки. Это только здесь. Кое-что было и раньше. Я не хвалюсь, а говорю, что за это время многому научилась.

Девушка по-прежнему смотрела на нее с легким, высокомерным презрением:

— Я при чем?

Леся сделала небольшую паузу, чтобы слова ее прозвучали убедительнее:

— Здесь одной нельзя. Одиночка — самое тяжелое наказание.

А ты, — она намеренно сказала этой гордячке «ты», — сама в нее рвешься, хотя рядом с тобой люди. Сдадут скоро нервы, заест тоска, и сама не заметишь, как сломаешься… — Леся сказала это и отвернулась, будто черту подвела: мое дело предупредить, твое — решать. Но в словах ее была правда, и даже толстенькая Яна своим красивым голосом подтвердила:

— Говорят люди: одинокую волчицу и плохой охотник подстрелит.

— Я не волчица, — обидчиво сверкнула темными глазами девушка.

Леся улыбнулась примирительно:

— Зато охотники идут по твоему следу.

И неплохие, заметь.

В камеру вползли ранние сумерки. Там, на воле, было еще совсем светло, а здесь уже тени легли по углам, зачернили стены. Впереди был длинный однообразный вечер. И тишина, прерываемая лишь мерными шагами часового.

Разговор оборвался. Леся и не хотела его продолжать: на правах старожила она дала новенькой совет, а последовать ли ему — пусть сама решает. Она тихо, для себя, запела песню. Песня была о том, как тоскует человек, которому не дано стать соколом, и нет у него крыльев, чтобы покинуть землю и подняться в небо, далеко-далеко, за синие тучи.

Вплелись в песню тоска и бессилие.

— Хорошо поешь, — задумчиво протянула девушка. — Ну-ка, еще…

— По заказу не могу. — Леся чуть приметной улыбкой смягчила резкость.

Потом за нею пришли.

Леся кивнула Яне и вышла из камеры, даже не взглянув на новенькую.

Когда затихли шаги, девушка повернулась к Яне.

— Кто она такая? — спросила властно.

— У нее и спрашивай, — недружелюбно ответила Яна. Она заметила, что Леся почему-то пререкалась с новой, не совсем было понятно почему, но симпатии ее были на стороне веселой и общительной Леси.

Ишь ты, новая, как сова, уставилась, будто хочет испугать ее. Недаром Гнат говорил, что все городские девушки бесстыжие. А эта была тоже из городских, хоть и надела вышитую блузку. Ручки нежные, с такими за плугом не походишь, грасу*[""47] они не удержат. Вот Леся — другое дело, эта своя, хуторская, хоть и учительница. Гнат говорил…

— Откуда эта дивчина? — резко прервала неторопливые размышления Яны новая.

Яна лениво повела плечом.

— Может, со Львова, а то и из Ужгорода.