Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Не отрываясь, уйдя в себя, смотрел Алексей на экран.

Вот советские солдаты рвутся к рейхстагу — среди атакующих нет капитана Адабаша, он ранен, лежит в госпитале… Вот солдаты в серой форме с поднятыми руками выходят из развалин навстречу солнцу и жизни — сдаются в плен. В письмах Ирмы все время упоминается какой-то Вилли, бывший фельдфебель…

А вот цепочка женщин, передающих из рук в руки кирпичи… Длинная очередь с ведрами и кастрюлями к солдатской походной кухне — повара в пилотках черпаками наливают суп. Может быть, среди этих женщин, протягивающих повару в солдатской форме с медалями свои кастрюльки, и Ирма Раабе?

ПОНЯТЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ

Ирма Раабе медленно шла домой.

Ее в госпитале уже знали и врачи, и сестры, и раненые. Когда она приходила, а старалась бывать в госпитале каждый день, кто-нибудь обязательно здоровался с нею, помогал получить пропуск. Сестры немножко ревновали ее к молодому, красивому капитану, но, в общем, относились с пониманием. Если бы Ирма знала русский язык, она, возможно, краснела бы от некоторых реплик, которые бросали острые на язык фронтовые сестрички… Но обязательно находилась какая-нибудь рассудительная сестра, которая брала Ирму под защиту:

— Не надо, девочки… Может, у нее такое первый раз в жизни…"

"Этот аргумент убеждал самых бойких любительниц позлословить, перемыть кости молоденькой девчонке, которая как на работу каждый день приходила в госпиталь с букетом роз, скромно, но тщательно одетая, с хорошо уложенной прической — белокурый локон спадал на лоб, — останавливалась у входа и терпеливо ждала, пока кто-нибудь не заметит ее и не разрешит:

— Проходи.

Тогда она мчалась, спотыкаясь, чуть не падая, теряя розы, в палату, где лежал ее капитан.

Адабашу не становилось лучше. А ей страстно хотелось, чтобы Адабаш встал на ноги и она смогла бы пригласить к себе домой — пусть все видят, она не боится никого из тех бывших, прошлого больше нет, есть только сегодняшний день, завтра будь что будет, но сегодня она счастлива, потому что у нее есть любимый человек и никому не удастся отнять его у нее, разве только смерти, но и тогда она будет просить не забыть ее, помнить светлой и легкой памятью, а скорее всего, уйдет в то последнее путешествие вместе с ним.

Если Адабашу становилось плохо, она молча сидела у кровати, чутко ловила его взгляд, а однажды, когда он потерял сознание, она сразу это заметила, бросилась искать сестру, нашла ее, ничего не объясняя, только бесконечно повторяя «битте, битте», вцепилась в халат, потащила к кровати капитана. Дальше все завертелось, закружилось, забегали врачи, нахмурились раненые.

И, если бы Ирма понимала русский, она бы услышала, как сосед Адабаша, когда все миновало, сказал капитану:

— Это, выходит, она тебя снова спасала.