Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Бросились в глаза портрет Сталина и рядом давний плакат: гневно и призывно вскинула руку пожилая седая женщина, ее прикрывали и защищали стальные трехгранные штыки. Такой плакат Алексей видел в учебниках истории.

В углу были деревянная кровать и маленький трельяж с парфюмерией. Они выпадали из обстановки этой комнаты, казались лишними, появившимися здесь позже, когда у комнаты сменился хозяин."

"Алексей вопросительно посмотрел на Геру. Она разгадала его взгляд, кивнула. Он снял с полки альбомы и открыл их. Фотографий было много, они запечатлели жизнь человека, призванием которого была военная служба.

Вот он — молоденький рабочий, которого друзья провожают в Красную Армию. Вот безусый красноармеец изо всех сил старается казаться строгим и мужественным… Командир с ромбиками в петлицах, пилотка лихо сдвинута, новенькие ремни, наверное, поскрипывали при каждом движении. Взвод на учебном марше — он впереди… А вот эта фотография сделана в штабе — офицеры, уже в погонах, склонились над картой.

А вот снимок сделан у Бранденбургских ворот: группа советских генералов и офицеров сфотографировалась для памяти.

Алексей сразу узнал среди них того, кто давным-давно был молоденьким красноармейцем — хотя и стал он массивнее, шире в плечах, годы явно взяли свое. Все сфотографировавшиеся были в парадной форме, при наградах и знаках отличия.

— Кто он?

— Генерал Синеокий Валентин Степанович. Мой дед.

— Здесь он жил в свои последние годы?

— Да, — кивнула Гера. — А всю свою большущую библиотеку и реликвии военных лет завещал местной школе. Моя мамаша, правда, попыталась не выполнить волю деда — он устно распорядился, незадолго до смерти.

Но я все на свои места поставила, воспользовавшись своими, — она на этом слове сделала ударение, — правами.

— Какими? — удивился Алексей.

— Это длинная история, — уклонилась от ответа Гера, — на ходу ее не расскажешь. Пойдем лучше вниз, приготовим кофе.

Они сидели у камина, полешки высушило солнце, и огонь бегал по ним весело и жадно. Гера зажгла свечи, погасила люстру.

— Только не думай, что я создаю интимную обстановку, чтобы соблазнить тебя. Это были бы кошмар и катастрофа, товарищ сыщик, и в мои планы не входит.

По своему обыкновению, она подшучивала и над собой, и над ним.

— Что с тобой происходит? — спросил Алексей.

Гера снова была другой, не такой, как раньше, и, иной, чем совсем недавно.

— Какие женщины в Париже, черт возьми! — насмешливо ответила Гера словами поэта. — Учти, сыщик, женщины живут не только в Париже… И одна из них принимает сегодня важное решение, может быть, самое важное за всю свою недлинную жизнь.

— Так уж…

— Не сомневайся.