Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Уже далеко в поле услыхал Семен взрыв и, думая с тревогой и благодарностью о Викторе, понял, на что способны партизаны, для которых закон товарищества так же священен, как и для солдат.

Когда привели Павлюка, майор встретил его вопросом:

— Вы принимали радиограмму?

На подбородке Павлюка горел фиолетовый синяк. Нательная рубаха была запятнана кровью. Он прошепелявил запухшим ртом:

— Нет, я только расшифровывал.

— Кто ее передал?

— Не знаю…

Майор послал за Кутыревой, посадил Павлюка в угол спиной к двери.

Белов ввел в комнату молодую женщину с погонами старшего сержанта.

У нее было заспанное лицо, она протирала рукой глаза. Заметив Семена в немецком мундире, она удивленно повела бровью, перевела взгляд на сгорбленную спину Павлюка и равнодушно уставилась в стенку. Майор сухо сказал:

— Итак, Кутырева, вы при мне заступили на смену в три ноль-ноль…"

"— Вы уже спрашивали об этом, товарищ майор, — не скрывая раздражения, перебила его Кутырева.

Павлюк вздрогнул от ее голоса, обернулся и, не сумев скрыть изумления, прошептал:

— Фрейлейн Лиззи!

Только что сонное лицо женщины вдруг прояснилось, она с неожиданной силой злобно плюнула в грязное изуродованное лицо Павлюка.

— Мерзавец! Сумасшедший! Довоевался! Товарищ майор, оградите меня от оскорблений этого негодяя!

— Услуга за услугу, фрейлейн Лиззи, — серьезно сказал майор. — Ответьте на один вопрос!

Лицо Кутыревой снова приняло равнодушное выражение, она сказала холодно, деловито:

— Прекратите комедию, майор!

Павлюк отер рукавом лицо и яростно выругался вслух. Вот и конец давней дружбе! Последний раз они виделись в Берлине в июле сорок первого.

Она совсем не изменилась. Герр оберст не простил бы ему этих двух слов! А что ему теперь оберст! Он опять громко выругался. Пусть все идет к чёрту!

— Итак, Лиззи… Кутырева, — констатировал майор, — радиограмма была передана вами. Последний вопрос: кто вам ее дал?

— Майор, я не такая безвольная тряпка, как это ничтожество! — презрительно сказала женщина.

Майор подал знак Белову, тот вышел. Семен посмотрел на Кутыреву со смешанным чувством гадливости и жалости. Это был враг, он понимал, что ее дни сочтены и что это справедливо.

Он вздохнул, вдруг вспомнив Марусю. Фрицы не пожалели ее, у них ни к кому нет жалости. Взгляд его отвердел, губы сомкнулись. Ну что ж — око за око, зуб за зуб! Эта гадюка получит свое. А пригодился майору Павлюк! Хорошо, что Галина не позволила прикончить его. Где она сейчас, отчаянная головушка, ласточка?

Близоруко щурясь, в комнату вошел щупленький старший лейтенант без поясного ремня на гимнастерке. Конвоировавший его сержант-казах остановился у порога.