Апельсиновый сок

…Оказалось, что эти самые ощущения, эти судороги тела и яркие вспышки на периферии сознания значат так мало! Соединение их тел было лишь способом слияния душ…

Сидя в анатомическом зале, Вероника рассеянно вертела в руках макет черепа, не в силах думать о том, где у него какие отверстия, а где какие отростки. Волнуясь и смущаясь, она вспоминала каждую секунду их с Костей ночи, и если бы преподаватель вызвал ее сейчас и спросил об устройстве крыловидно-небной ямки, круглой отличнице Веронике нечего было бы ответить.

На латыни пришлось прийти в себя – Нинель Федоровна Рыбкина могла бы обратить к изучению своего любимого языка даже человека, находящегося под наркозом. Вероника вяло просклоняла словосочетание, получив первую за время учебы тройку, и принялась мечтать о том, как они с Костей будут жить, когда поженятся.

«Зачем это высшее образование, – размышляла Вероника, – латынь эта… – Мысленно она позволила себе эпитет, несвойственный благородному древнему языку. – Костя – вот что главное в моей жизни. Тем более что я, наверное, скоро залечу, если еще не беременна. Ему нужна верная подруга, а не баба, занятая работой не меньше, чем он. Он такой талантливый… Отучусь еще два курса, чтобы иметь право работать медсестрой, и все. А может, и не отучусь, если придется идти в декрет. Тогда санитаркой пойду работать».

С трудом она заставила себя не покинуть класс посреди занятия. В самом деле, какой смысл здесь сидеть, если у нее есть Костя?

Ей хотелось поскорее увидеть любимого, но после занятий нужно было ехать домой, чтобы помыться и переодеться.

В метро было тесно и душно, и бессонная ночь дала о себе знать. Силы оставили Веронику внезапно, будто кто-то выключил рубильник внутри ее организма и обесточил все жизненно важные системы.

На выходе она налегла плечом на тяжелую дверь вестибюля и поняла, что не в силах ее открыть.

Она побилась в дверь, как средневековые рыцари в ворота осаждаемой крепости, – безрезультатно. Другие пассажиры, видя ее мучения, думали, что дверь заперта, и шли через другие выходы, поэтому помощи не предвиделось.

– Девушка! Вы не меня ищете?

– Костя! – Он возник непонятно откуда. – Как ты здесь оказался?

– Пришел тебя встретить, малыш. Так и думал, что ты поедешь домой, а не ко мне.

Вдвоем они легко победили злокозненную дверь. Костя взял у нее сумку с книгами.

– Я хотела привести себя в порядок… – нерешительно сказала Вероника.

– Давай. Подожду тебя во дворе.

Как тут было сказать ему, что она безумно хочет спать?

Костя повел ее в кафе при еще не переименованной гостинице «Ленинград». Стены заведения были отделаны грубой веревкой, поэтому в народе кафе называлось «канатником».