Апельсиновый сок

Вероника знала, что среди курсантов академии «канатник» считается очень солидным местом, которое посещают только в торжественных случаях.

– Давай поженимся? – сказал Костя сразу, как только они сели за столик и заказали бутылку вина.

– Давай. До моего дня рождения осталось всего два месяца, и тогда можно идти в загс.

– А потом еще месяц ждать, пока нас распишут! Прошу тебя, поженимся сейчас.

– К чему такая спешка?

– Вероника, ты очень красивая… Мало ли что случится за это время. Вдруг кто-нибудь уведет тебя? Или ты сама поймешь, что достойна большего, чем нищий курсант без особых перспектив.

– Не говори глупостей! – закричала она. – Ты для меня – единственный мужчина! Влюбиться в другого для меня так же нелепо, как полюбить женщину.

Костя хмыкнул, и его рука под столом легла на ее коленку.

– Послушай, – сказал он, – мне все равно придется знакомиться с твоей семьей, так какая разница, сейчас или через два месяца? Вдруг твои не будут так уж сильно против и подпишут согласие на брак?

Толком они не знали, какие формальности требуются от родных малолетней невесты.

– Хорошо, – сдалась Вероника, хотя перспектива предъявить жениха отцу и Наде повергала ее в ужас, – завтра вечером ты официально попросишь моей руки. Только предупреждаю: после теплого приема, который тебе окажут мои родственнички, ты, скорее всего, раздумаешь на мне жениться.

Он засмеялся:

– Я не раздумаю, даже если твоя сестра окажется гигантской коброй из лесов Амазонии, а отец – огнедышащим драконом.

По мере приближения к дому Веронике все глупее казалась затея представления Кости родственникам. Ее тошнило, а колени подгибались в прямом, а не в фигуральном смысле.

Она часто останавливалась и просила любимого вернуться в общежитие, пока не поздно.

– Я поселюсь у тебя, хочешь? Завтра утром съезжу за вещами, пока все на работе, вот и все.

Костя крутил пальцем у виска:

– Но что ты скажешь коменданту? Как будешь чувствовать себя во время проверки? Зачем эти унижения? Нет уж, ты поселишься у меня только в качестве законной жены.

– Ой, Костя, добром это не кончится, – ныла Вероника, но Костя не собирался отказываться от знакомства с будущими родственниками."

"– Надя, папа, у меня для вас новости! – звонко объявила Вероника с порога, усилием воли заставив себя оставаться на месте, а не позорно бежать куда глаза глядят.

– Ну что еще? – Надя выглянула из кухни.

Она была в «домашнем» – фланелевом халате, тусклом то ли от грязи, то ли от старости, и разношенных дырявых тапках на босу ногу. Кое-где сестра была обсыпана мукой, значит, печет пироги. Последнее время она увлеклась домашним хозяйством, постоянно готовила и убирала.