Слепая зона (СИ)

— Это мог бы быть самый прекрасный день в моей жизни! — нагнетаю я атмосферу для порядка. — Если бы не кое-кто!

— Может, мне уйти? — Платон разводит руками.

— Было бы идеально! — Осекаюсь сама.

Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Жду, что и правда уйдет. Разозлится. Я бы разозлилась.

Он тем временем принимает звонок и говорит вполголоса:

— Да, мам, все нормально... Я повторяю, все со мной хорошо... Нет, сегодня не смогу... Мам, пожалуйста... Нет, я не один. Завтра приеду, окей? Посмотри сериал, если не спится, ты их сотни... Ну что ты плачешь...

Закатываю глаза.

— Давай, уматывай к мамочке, пусть она тебя жалеет. А ты ее. Или как вы там привыкли.

Тишина, которая на нас обрушивается, становится смертоносной. Я прикусываю язык, огоньки за окном расплываются, нос щиплет, а сердце тарабанит.

Платон говорит другим, сухим тоном:

— Я сейчас спущусь на этаж ниже и куплю тебе выпить. А ты посидишь здесь, успокоишься. И больше никогда не будешь разговаривать со мной в таком тоне.

Он обращается уже ко мне. Леденею.

— Ты считаешь, что мне надо успокоиться?! — резко оборачиваюсь.

— Я считаю, что тебе не помешает выпить, — отвечает он так же сухо, натянуто, и я начинаю страдать от его холодности. — Потому что истеришь не по делу.

— Ты попал в аварию.

— Это не авария.

— Ты. Попал. В гребаную аварию на моих глазах!

— Эля! — Платон всплескивает руками. — Не будь как моя мать, окей? Таких аварий у меня штук триста в год случается. И покруче бывает. Как иначе-то тренироваться? Ну да, не рассчитал градус, не вписался в поворот. Почему у Сливы нет бамперов, как ты думаешь? Потому что я разбил их в хлам на тренировках. Оба! Отольем новые — поставлю. Траектория — постановка — угол. Окей. Сегодня Егор был лучше, он молодец, я — не очень. Бывает. — В его голосе проскальзывает скрытая радость за брата, я считываю ее моментально и опускаю глаза. — Разобрались. Я думал… — Он делает короткую паузу и продолжает тише: — …я думал, Егор ринулся к тебе, чтобы нагрубить, и взбесился. Ладно, признаю, не по делу взбесился. Иногда мы все бываем слишком щедры на слова. Я знаю брата и не хочу, чтобы его щедрость тебя задела. Особенно сейчас.

Я сжимаю зубы. Молчу. Платон продолжает:

— Эля. Послушай. Я тебя люблю. Черт, я, кажется, влюбился в тебя так сильно, что впервые в жизни ослепленным себя чувствую. И твои постоянные проверки и подколы, знаешь ли, не особенно помогают ориентироваться. Но кое-что я знаю точно: ты меня спасла на работе. А еще несколько часов назад мы любили друг друга без брони и я тебе признался в том, что чувствую. Для меня это много значит. — Он окидывает комнату взглядом. — Это все глупо, да? Наигранная романтика. Я выгляжу смешно?

— Нет, — спохватываюсь. — Ты выглядишь милым. Я тоже немного... ослеплена.