Слепая зона (СИ)
— С Егором все максимально как надо, он за мной ухаживает и все такое, — объясняю подруге. Потом сдаюсь и добавляю: — Дело в его брате. — Который твой босс? — Который мой босс на ближайшие два года, с которым у нас крайне натянутые отношения. И который вломился ко мне в душ прошлым вечером. — Бог ты мой! Этот секси-гонщик, который платит тебе зарплату, был в твоем душе?! Ты должна все рассказать! Он был голым? — Нет, в дубленке! И он не секси! И платит копейки, жмотина последняя. И вообще, я не знаю, как сказать Егору! И надо ли говорить! У них заезд скоро, Егор второй пилот. Я приехала работать над грантом в сибирский город и попала в ситуацию без выхода. Два брата-гонщика и одна скромная цыганочка.
Заглядываю:
— Утро доброе. Я пришел.
Тот подпрыгивает на месте и оборачивается. Стягивает пальто, вешает в шкаф.
— Еб твою мать, Смолин! Ты что так рано?
— Уже семь. Ну почти. Вы просили зайти, как буду на работе. Я на работе, — развожу руками.
Настроения нет, и проблесков не предвидится.
— Странный ты тип.
— Серьезно? — интересуюсь искренне. Пялюсь исподлобья.
ПалСаныч на меня смотрит секунду. Потом отводит глаза.
— Иногда мне от твоего взгляда не по себе. Неудивительно, что ты смог так рано защититься. Ладно, заходи. — Он берет мобильник, накидывает голосовуху: — Вера, принеси кофе, пожалуйста. — И уже мне: — Присаживайся, Платон.
Сам плюхается в кресло. Едва я занимаю место напротив, интересуется в лоб:
— Начистоту спрашиваю. Что ты думаешь об Элине Одинцовой?
Блядь. Честно?
«Что у нее божественная задница», — пульсирует в голове круглосуточно. Мозг снарядили новенькой турбиной, мысли летят одна другой быстрее. Меня ведет, как бывает, когда система управления сломана. А газ на полную. Жопку Элины целовать хочется, облизывать, кусать и мять без остановки. Пальцы помнят. Вы бы видели.
Идея, что кто-то увидит красотулю, вызывает максимальный физический дискомфорт. Он по затылку ударяет, и я глаза распахиваю. Иррациональность происходящего логике не поддается, поэтому просто секунду это все чувствую.
Жесткий отпор Москвы должен был остудить пыл, но на самом деле нет.
Прочищаю горло.
— А что?
— Проблемка у нас с ней. Небольшая. Хорошо бы решить в максимально короткие сроки.
Рыбаков говорит это таким тоном, будто сейчас предложит придушить и закопать под кустом неудобную девицу. Подаюсь вперед и бубню ровно, предельно официально:
— Проблем у нас много, и больших, и поменьше, по мере сил решаем. Но ни эколога, ни кого другого из своей команды я унижать не дам. Это как минимум неспортивно. И способствует разложению коллектива.
Никому не нравится, когда речь лишена красок. Иногда этим простым приемом я пользуюсь на работе.
Рыбаков пробует рассмеяться, смех каркающий, перерастает в кашель. Успокоившись, ПалСаныч продолжает:
— Наша Элина не просто пизда московская, которую заслали шпионить. — Он наклоняется и шепчет: — Братец у нее, оказывается, депутат, шишка крупная.
Вера приносит кофе, ставит перед нами чашки.
Быстро осмысливаю новые знания. Сегодняшний образ Москвы явно для прогулки по каким-нибудь Патрикам, поэтому логично, сходится. Я жду продолжения, но его нет.
— И? — подсказываю, когда за Верой закрывается дверь.
— Что «и»?
— Депутат, и что? У нас разработка нового, нетоксичного, крепкого пластика. Доки в идеале, процесс кристален. Чего бояться-то? Пусть проверяет, если нашим политикам больше делать нечего.
— При чем здесь проверяет?! Платон! — Рыбаков вскакивает с места.
Похожие книги
Мысленным взором
Бабий ветер
Девочка Красная Тапочка
Топ-модель 2. Я хочу развод
Пристойное поведение
