Армагеддон: Омнибус

Сколько чемпионов прошло этим путём по истёртым от времени каменным плитам к главному алтарю, прежде чем вступили в бой во имя Его?

И, как и в прошлый раз, его ждали два неподвижных хранителя часовни. Единственное отличие состояло в том, что их доспехи и похожие на монашеские облачения несли следы и шрамы недавних сражений, которые ещё не успели починить и исправить. Но тогда Солемнский крестовый поход был только в самом начале своей кампании на Армагеддоне.

На алтаре за капелланами располагалась только курящаяся жаровня, вырезанная из человеческого черепа и украшенная золотом.

За алтарём стояло знамя Воскресшего Храмовника, вокруг которого вился янтарный дым от кадила. Штандарт был реликвией тех времён, когда маршал Эмрик в первый раз привёл “Божественную Ярость” и сопровождавшие её корабли к далёкому Солемну больше тысячи лет назад. Теперь знамя путешествовало с флотом.

В прошлый раз, когда Ансгар был здесь, на алтаре символически и физически лежало священное оружие и броня чемпиона Императора: чёрный меч и увенчанный лавровым венком шлем, часть доспеха веры.

Сейчас этот шлем украшал его голову, и именно он был облачён в доспех веры. Астартес почтительно держал обеими руками чёрный меч — рыцарь был отмечен ниспосланными Императором видениями и провозглашён Его чемпионом.

— Брат Ансгар, — произнёс капеллан Уго, повернувшись и прервав службу, — ты снова пришёл к нам перед началом битвы.

Капеллан Вольфрам последовал примеру напарника, в рубиновых глазах его шлема-черепа отражался мерцающий свет тысяч свечей, сверкая на их гранях.

— Император снова распутал для тебя переплетённые нити судьбы? — спросил второй жрец-десантник.

— Да, брат-капеллан, — ответил Ансгар.

— И что он явил тебе в Своём достойном восхищения милосердии?

— Он явил мне жестокую судьбу, которая постигла братьев из роты кастеляна Герхарда в языческих джунглях Армагеддона, — ответил Ансгар, пытаясь сохранять спокойствие в голосе, несмотря на гневный фанатизм, бурливший в крови. — Он показал мне, что мы скоро вернёмся на планету, дабы направиться в кишащие ксеносами джунгли и вернуть то, что утратили — драгоценное геносемя.

И Он показал мне, что на этот раз моя служба закончится.

Наступила долгая тишина. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Вольфрам глубоко вздохнул. Дым медленно кружился в золотой мелкой пыли неподвижного воздуха часовни.

И, в конечном счёте, именно он прервал зловещее молчание:

— Если именно это было показано тебе, тогда ты должен пойти в бой с чистой душой. Также надлежит повторно освятить твоё оружие и броню, дабы ты мог служить Ему как Его чемпион до самого конца.