Армагеддон: Омнибус

Непонятно где и, возможно, едва жив, но Император не оставил бы нас без духовного лидера, пока судьба этого мира еще не решена. И брату Ансгару не обязательно сражаться рядом с нами, чтобы вдохновлять участников крестового похода «Солемнуса» на подвиги!

Дым курений обвивал неподвижную фигуру дредноута. Когда брат Джарольд снова заговорил, вибрация динамиков вокса заставила дым колебаться, рисуя новые узоры.

— Тогда мой путь ясен, — произнес дредноут.

Капеллан Вольфрам взглянул вверх, на свитки, украшавшие запертый в корпусе дредноута саркофаг Джарольда.

— Клянусь с нынешнего дня не знать отдыха, пока брат Ансгар не будет найден и с триумфом возвращен нам или пока мы не сможем достойно похоронить его тело и вернуть реликвии нашего ордена — священное оружие, самые драгоценные символы звания чемпиона. Я обращусь к маршалу Бранту с прошением собрать армию, дабы мы могли отомстить за брата Ансгара и наши потери оркам из племени Кровавого Шрама, — провозгласил дредноут. — А затем мы вернемся на Армагеддон!

Брат Джарольд оглядел кучу металлолома — все, что осталось от разведывательной группы Маньяков Скорости. Пристрастие адептов культа к быстрой езде не довело их до добра. Более основательная броня и вооружение, может, и дали бы им какой-то шанс против неуязвимой бронетехники Черных Храмовников.

Сенсоры, воспринимающие длины волн от инфракрасного до ультрафиолета, сканировали обломки в поисках признаков жизни. Если кто-то из зеленокожих и уцелел после сокрушительной атаки Черных Храмовников, жить им осталось недолго.

Еще недавно девственно-чистая снежная равнина теперь была исчерчена следами покрышек и испещрена закопченными грудами снега и льда, выброшенными вверх снарядами, которыми обе стороны осыпали друг друга. Разлившийся прометий и нефтяное топливо окрасили ледяную пустыню в черный цвет. Некоторые лужи все еще горели. Поднимавшийся от них жирный дым увеличивал масштабы загрязнения. Воронки разрывов оспинами покрыли ледник там, где снаряды пролетели мимо цели; попадания были отмечены обломками орочьей техники, разбросанными по снегу.

Боевой фуре культа пришел конец, когда машинный дух персонального «Секача» технодесантника Исендура попал в энергоустановку ее основного орудия. Один меткий выстрел из спаренной лазпушки «Секача» — и сдетонировавшая установка не только уничтожила ощетинившуюся стволами фуру, но заодно прихватила с собой полугусеничный вездеход, боевой багги и три боевых мотоцикла.

Это было поворотным моментом сражения — сокрушительный удар, после которого орки так и не оправились. От них остались лишь кучи дымящегося мусора, почерневшие воронки во льду и изрубленные на куски тела.