Артефактор под прикрытием

 — Предлагаю начать наше путешествие с предтеч Смуты и вести съёмку в хронологическом порядке!

«Журналисты» заметались по залу, судорожно снимая всё подряд и создавая неповторимый рабочий хаос, а затем ринулись догонять Луизу, на ходу заваливая её вопросами.

Пока мы поднимались на второй этаж, я успела ещё раз свериться с картой.

Без изменений. Амир по-прежнему бродил по залу Равновесия.

Что же здесь вообще происходит?!

— Я буду рядом, — прошептал Джаред, обжигая дыханием моё ухо, — всё будет хорошо. Я прикрою.

Прикроет, поддержит, но… сердце всё равно готово выпрыгнуть из груди, а ноги подкашиваются.

Страх, надежды и мечты, разбитые иллюзии и болезненные воспоминания… они смешались в сумасшедший штормовой коктейль эмоций… Хотелось сбежать и, в тоже время, скорее переступить порог зала Равновесия. Увидеть, убедиться, что он жив, поверить, что всё ещё можно исправить…

Шаг, последний шаг…

— Сейчас мы находимся в…

Старые Боги! Слова Луизы тонут в звенящей тишине, и мир вокруг перестаёт существовать.

Он! Это точно, он! Амир… учитель… мастер… отец…

Замираю, не в силах пройти дальше. Стою на входе и сморю на такого родного и, в тоже время далёкого мужчину. Он почти не изменился. Разве что, седины прибавилось и лицо стало ещё жёстче. Но…

Меня легонько толкнули в спину, а затем Джаред за локоть потянул меня за собой.

Дороги назад нет, Эсти, пора начинать…

Иду вперёд, пытаясь совладать со страхом и сомнениями, паутиной оплетающими разум, просачивающимися под кожу липкими щупальцами.

Давай, Эсти, давай! Поздно бежать. Слишком многое поставлено на карту.

Второго шанса не будет, как не будет и права на ошибку. Вы справитесь или погибните. Все. Вместе с Лючией, попавшими в плен офицерами, пропавшими двуликими, над которыми люди Герры и Крэса ставят эксперименты…

Победа или смерть.

Амир оборачивается, и я вновь забываю как дышать, ловя на себе пристальный взгляд таких родных глаз. В глубине штормовой синевы мелькает… удивление? Или мне просто кажется?

Хочется, чтобы он узнал меня, вот и видится, то, чего на самом деле нет…

Секунда. И он снова отворачивается, продолжая с отстранённым видом рассматривать висящую на стене картину.

Не узнал… Да и не могло быть по-другому.

Подхожу ближе, не обращая внимания на мечущихся по залу «журналистов», и смотрю на картину, которую так внимательно рассматривает Амир: «Первый день Смуты».

Лучшая работа великого Карима иун Саванга.

Что ж, пожалуй, это даже немного символично… Встретится после стольких лет здесь. В зале Равновесия, посвящённому началу самых страшных и тёмных лет в истории.

Мы на грани повторения катастрофы. Но тьма всегда сгущается перед рассветом.