Танцы на стеклах. Книга 2

"Алекс Д., Лана Мейер

Танцы на стеклах-2

Глава 1

Мелания

А я сижу здесь на кровати, и представляю себе будущее: как я поглощена любовью к некоему человеку; я знаю – я ничего не могу делать вполовину, не могу любить вполовину, я чувствую – меня переполняет любовь, и я готова отдать все – сердце, душу и тело – какому-нибудь цинику вроде Ч. В. Который меня предаст. Предчувствую это. Будет страсть и неистовство. Ревность. Отчаяние. Горечь. Что-то во мне погибнет. В нем тоже.

Джон Фаулз. Коллекционер«Игры кончились, Мэл». – Всего три слова, от которых кровь стынет в жилах.

Без конца слышу его угрожающий голос внутри. Это единственное, что говорит мне о том, что я еще жива. Потому что я не могу пошевелить даже кончиками пальцев.

Я словно вне тела. Вне времени и пространства. Этот ублюдок накачал меня сильными препаратами, даже не думая о том, как мое тело отреагирует на наркоз…

Пытаюсь остановить удушливую паническую волну силой мысли. Я жива… пока жива. Сейчас, мне кажется, что глаза открыть невозможно, но затуманенный разум тешит себя надеждой:

Я нужна Джареду живой. Ему было бы скучно мстить бездыханному телу. Поэтому его обещание «Я убью тебя» значат только то, что Саадат сделает все, чтобы довести меня до такого состояния… что я сама стану умолять его о смерти.

Временами, чувствительность возвращается ко мне, и я иногда ощущаю, как ко мне прикасаются. Трогают тело, волосы, руки… все. Абсолютно все.

Со мной что-то делают, пока я без сознания. Это слишком чудовищно. Отвратительно. И низко. Даже для Саадата.

На миг, мне с трудом удается приоткрыть веки, и мельком рассмотреть место, где я нахожусь.

Квадратное помещение с белыми стенами и, бьющим в глаза, ярким электрическим светом. Резкий специфический больничный запах раздражает мои обонятельные рецепторы. Рядом на тумбочке я вижу шприцы, колбочки, и другие медицинские приспособления.

В комнате есть кто-то еще… судя по голосам, две женщины. Говорят, на незнакомом мне языке.

Я не вижу четкие контуры, и сквозь туман их фигуры кажутся расплывчатыми. От нарастающей внутри волны паники хочется закричать.

Во весь голос. Умолять о помощи, просить отпустить меня…

Я прикладываю неимоверные усилия, но рот лишь беспомощно приоткрывается. Кажется, я хриплю… попытка закричать отнимает у меня последние силы.

– Еще рано, дорогая, – ласковый голос с акцентом звучит фальшиво, от чего становится только страшнее.

– Вколи ей еще. Malik[1] приказал проводить все процедуры, когда она без сознания, – я отчаянно хочу вырваться, встать с кресла, дергаться и отбиваться… но все мои попытки напрасны. Я способна лишь слегка приоткрывать веки.