Аукцион невинности. Двойная ставка

— Аверина, подойди, пожалуйста.

Проскочить не удалось, вечер, моя смена только началась, и сейчас мне испортят настроение, Валерьевна найдет к чему придраться и за что лишить премии.

— Я вас слушаю.

Не смотрю на Вадима.

— Мне сказали, что вчера вечером ты отлучилась с рабочего места, это так? Иду тебе навстречу, даю дополнительно заработать, а ты так просто меня подставляешь.

— Откуда у вас такая информация?

— Я, кажется, задала вопрос, Александра, и не намерена отвечать на твои.

Соврать или сказать правду? Не знаю, что ей рассказал наш доблестный начальник охраны, но мне бы не хотелось считать его стукачом. Ведь не может он мне так мстить за вчерашнее, за то, что при нем меня целовал другой мужчина.

— Оксана Валерьевна, я вчера был в отеле практически до утра, Аверина находилась здесь, лично видел. Не стоит наговаривать на девушку.

— Да? А мне портье сказал другое.

— Это именно тот портье, которого подозревают в краже из номера, прошу вас заметить, Оксана Валерьевна.

Вадим смотрит на меня, говорит уверенно, не знаю, для чего он меня покрывает, но в данный момент я благодарна ему за это.

— Я могу идти?

— А ты куда?

— В триста тринадцатый, Лида перепутала полотенца.

— Вот же бестолковая какая, все утро треплется в комнате отдыха, вместо того чтоб работать. Иди, а вы, Вадим Иванович, не хотите кофе с шоколадом? Мне брат привез из Швейцарии натуральный.

Согласился Вадим или нет на такое заманчивое предложение, я уже не слышала, продолжила свой путь."

"Мысли в голове путались, но радовало то, что в клинике согласились сделать запрос и уточнить, на какое время Ангелину могут принять, но нужно еще пройти местные анализы. Но предстоит найти крупную сумму: на поездку, проживание, реабилитацию. Мне сейчас ни до чего, кроме здоровья дочери.

Лида еще трещала не умолкая о каких-то гостях отеля, мужчина предлагал ей сделать минет, был совсем голым. Это сегодня тема дня, а Лида — звезда.

А вот тема моего вчерашнего вечера не дает покоя мне. Поцелуй Тимура, его слова, губы, ладонь на обнаженной коже. Он волновал, и не надо себя уверять в обратном.

Оказывается, я все еще могу что-то чувствовать, как тогда в душе с Захаром. Я кончала на его пальцах, кричала, царапала плечи, выпускала наружу своих демонов, о которых он говорил.

Демонов слишком оказалась много и они очень голодные.

Останавливаюсь перед триста тринадцатым, вздыхаю, на ручке не висит табличка «Не беспокоить», а дверь приоткрыта. Думаю несколько секунд, но открываю ее еще шире.

— Можно? Есть кто-нибудь?

Заглядываю в номер, никого не вижу, но на кресле лежит мужское пальто, а в пепельнице тлеет сигарета, рядом — начатая бутылка виски и бокал со льдом.