Бабочка под стеклом

— Ему месяца полтора, не больше, — сказал Гранович, тоже присев на корточки.

— Полтора, Дим! Он слишком маленький, что мы с ним делать будем?

— Ну, колбасу он ест.

Марина подошла ближе, разглядывая зверя.

— Тощий, грязный… Господи, у него, наверняка, блохи.

Эля сидела рядом с котёнком, который уже позабыл, что от неё прятался, и теперь лапкой с её поясом платья игрался. А девочка взгляд с матери на дядю Диму переводила, и Гранович мог поклясться, что в эту минуту её взгляде отражались вполне взрослые раздумья. В конце концов, она с корточек поднялась, и к нему шагнула, протягивая руки.

За шею его обхватила и принялась горько всхлипывать, не обращая внимания на то, что взрослый дядя от такого её поступка оторопел.

— Давай его оставим! Я хочу! Я его уже люблю! Пожа-алуйста!

Марина пальцы к губам прижала, надеясь улыбку спрятать. А Дима поднялся, продолжая девочку на руках держать, в растерянности на Марину глянул, потом по детской спине ладонью провёл.

— Прекрати реветь, — попросил он.

— Сёма будет хорошо себя вести!

— Она уже и имя ему выбрала! — попробовал возмутиться Дмитрий, но Эля голову от его плеча оторвала, посмотрела несчастными заплаканными глазами и носом шмыгнула.

— Мы его оставим?

Её губы дрожали, а из глаз снова слёзы потекли. У Дмитрия вырвался стон.

— Пообещай мне, что у него не появится восемь братьев и сестёр. Он один, Эля!

— Да, да!

Его снова за шею ручками обхватили, на этот раз крепче, но почти тут же отпустили и принялись из рук выворачиваться. Дима опустил девочку на пол. Она котёнка подхватила, прижала к груди, а новоиспечённый Семён протестующе мяукнул.

— Отнеси его на кухню, надо молока ему дать, — сказала Марина счастливой дочери, а когда та убежала, к Диме повернулась.

Тот всё ещё выглядел ошарашенным.

— Я не умею с детьми общаться, ты знаешь?

— Это ты не умеешь. А они с тобой очень даже умеют. — Рукой по его плечу провела. — Иди на работу, тебе надо на что-то отвлечься.

Он кивнул, шагнул к своему кабинету, но у двери всё-таки пожаловался:

— Почему-то у меня такое чувство, что она меня вокруг пальца обвела.

Марина улыбнулась и ушла на кухню, не желая отвечать на его вопрос.

— Ну, ты даёшь, подруга. — Тома хмыкнула, но разулыбалась. Поставила на стол вазочку с конфетами.

 — Но я рада. Ты ведь рада?

Марина не зная, как скрыть своё смущение, кончик носа потёрла, но из груди всё равно вырвался вздох.

— Я рада, но в голове столько всего крутится. Иногда, как начну думать…

— Вот это плохо. — Тамара разлила по чашкам чай и присела напротив Марины. — Не надо думать. Всё складывается хорошо, вот и расслабься. Получай удовольствие, как говорится.

— Как у тебя всё просто.

— Мариш, ну такой мужик! Такое не каждой выпадает. Вот и думай о нём, а не об остальных.