Бабочка под стеклом

У неё вырвался недовольный вздох.

— Ладно… Но давай я всё-таки останусь. Разогрею тебе ужин. Буду о тебе заботиться.

— Наташ.

— Ну почему нет? Я сейчас уйду, а ты будешь в одиночестве страдать? — Он молчал, а она разозлилась. — Она тебе даже не звонит!

— Конечно, не звонит. Потому что я не отвечаю.

— Какой-то сумасшедший дом, честное слово. — Наталья поднялась. — Я перестала тебя понимать. С чего вдруг… она?

Гранович неожиданно усмехнулся и плечами пожал. А Наташа кресло его обошла и на спинку облокотилась, нависнув над Дмитрием, посмотрела в его лицо.

— Капризы состоятельного мужчины. Что ж, иногда это на самом деле бывает серьёзно. А меня ты зачем привёз?"

"— Я тебя привёз? — он всерьёз удивился. — Ты же хотела в Москву. Ты сколько месяцев мне об этом твердила, ты столько работала ради этого перевода. А теперь хочешь меня убедить, что я тебя позвал? — Глаза Дима открыл. — У меня температура, но я пока не в бреду. И всё помню.

— Ну и дурак, — спокойно заявила она.

— И это мне уже объяснили.

— Дурак, дурак, — подтвердила она свои же слова. — Разве вы с ней пара? Все эти дети, кошки, проблемы. Тебе это нужно?

Он сглотнул и снова поморщился от боли.

— Выходит, что да.

Наталья наклонилась к самому его лицу.

— Если бы тебе это было нужно, Димочка, ты бы не уехал. — Отошла, взяла с журнального столика свою сумку. — Ладно, я пойду. К чему привыкнуть никак не могу, так это к пробкам… Но ты, если что, не стесняйся, звони. — Она многообещающе улыбнулась. — Я приеду. И лекарство пей! — напомнила она громко уже из прихожей. А потом хлопнула, закрываясь, входная дверь, и стало очень тихо. В первые две минуты Дмитрий этой тишиной наслаждался, а потом вернулась тоска в обнимку с головой болью. Она колотилась в висках, и даже думать было невыносимо. А ещё горло драло, глаза щипало и во рту сохло. Гранович вздохнул, а вышло с хрипом и совершенно несчастно.

А Наташка, кажется, замуж за него собралась! С таким явным интересом квартиру его осматривала, всё-то её интересовало, планы, наверное, строит уже. Конечно, он сейчас не только несчастный, но и больной, самый момент к рукам его прибрать. Сварить куриный супчик, поднести стакан воды и таблетку. И можно всерьёз рассчитывать на благодарность. А он благодарен? Или он настолько не чуткий, настолько холодный и эгоистичный…

Вот так начнёшь задумываться о себе, и всю веру в будущее потеряешь, честное слово.

Дошёл до спальни, разделся, но несколько секунд тянул, прежде чем в постель лечь. Она казалась чужой и холодной, и, не смотря на температуру, в неё совсем не влекло. Перед глазами была совсем другая постель, со стёганным вручную одеялом и с наволочками с цветами на подушках, вышитыми гладью. А подушек — несчётное количество, и хочется лечь и утонуть во всём этом.