Бабочка под стеклом

— Мама, скажи ему!

— Растяпа!

Марина только глазами на них хлопала, потом взмолилась:

— Прекратите оба, как вы себя ведёте?

Николай Викторович рассмеялся. С дивана поднялся, и пиджак снял, подхватил Эльку на руки.

— А мы салфетку повяжем на шею, да? У мамы попросим. А вообще, я есть хочу.

— И я, — согласился Антон. Уловил момент, когда Марина отвернулась, и новый телефон в карман джинсов сунул.

— Вкусно? — спросила Марина, уже за столом. — Я торопилась.

— Очень вкусно, — кивнул Стеклов. И вместо благодарности, вдруг похвалил: — Молодец.

Марина неожиданно вспыхнула и сама над собой рассмеялась. А Антон вдруг спросил:

— А вы, правда, наш дед? Самый настоящий?

— Выходит, что так.

Марина встревожено за сыном наблюдала.

— Круто, — заявил тот после короткой паузы.

Николай Викторович усмехнулся.

— Я тоже так думаю.

— У нас никогда деда не было.

— Да?

— Только бабушки. А теперь и вовсе одна. Правда, у неё Саныч есть.

— А это кто?

— Этот бабушкин жених, — совершенно серьёзно заявила Эля и брата локтем толкнула. — Я не буду это есть, — она потыкала вилкой в кусочки болгарского перца.

— Эля, — шикнула на неё Марина и строго посмотрела. Девочка насупилась и голову ниже опустила.

А Стеклов рот салфеткой вытер и весело хмыкнул.

— Значит, у бабушки есть жених. Интересно вы живёте.

— Ничего интересного, — ответственно заявил Антон, а Марине сразу жарко стало. Заметила, как Николай Викторович бросил на неё быстрый взгляд, но намеренно отвернулась, побоялась с ним глазами встретиться. Стеклов, наверняка, уловил некоторое напряжение, а может странность в словах Антона, а Марине не хотелось портить вечер, что-то объяснять ему, признаваться в том, что всё не слишком удачно в её жизни. Что кроме детей и похвастать-то, в принципе, не чем.

После ужина дети в детской с подарками возились, Эля громко восторгалась кукольным домом, прыгала, пыталась брата привлечь к строительству, но тот отказался наотрез, и ей пришлось довольствоваться рассматриванием мелких деталей и частей. А Марина с Николаем Викторовичем на кухне пили чай и фотографии смотрели. Стеклов был заинтересован не на шутку, и этот его интерес Марине очень льстил. Он слушал её, внимательно, не перебивал, и, кажется, на самом деле всё запомнить старался.

— А это я, первое сентября, — она пальцем в потускневшую со временем фотографию ткнула.

— Косы-то какие.

— Да, я до восьмого класса с косичками ходила. А потом все девочки начали делать стрижки, краситься, вот и я… поддалась. Мама так меня ругала, помню.

— У тебя её волосы.

— Да. — Марина пальцы в свою причёску запустила. — Хотя, однажды я едва не перекрасилась в блондинку.

— С ума сошла.

— Немножко, — призналась она.