Бабочка под стеклом

Неделя проживания под одной крышей с двумя бойкими и предприимчивыми детьми дала ему возможность понять, что очень многое в этой жизни прошло мимо него. Подчинённые и так частенько сетовали на то, что ему не хватает терпения, но сами никогда не пытались это самое терпение испытывать, понимали степень опасности, но дети такой дальновидностью не обладали, они вообще относились к нему, как к незнакомому дяде, который, по каким-то неведомым для Дмитрия причинам, должен был радоваться их присутствию рядом. Это на самом деле удивляло, и Дима не знал, как к этому относиться. Дети в его жизни если когда и присутствовали, то неизменно оставались на втором плане, он лишь время от времени улыбался им сдержанно, или подмигивал.

Это были дети знакомых, коллег, партнёров по бизнесу. Никому из этих детей и в голову не приходило устроиться с ним на одном диване и завести разговор о компьютерных играх или футболе. Когда Антон в первый раз полез к нему с намерением поболтать, Дима долго смотрел на него, не понимая, чего мальчишке от него нужно. Почему-то был уверен, что после рассказа о школьной лыжной гонке последует какая-нибудь просьба. Но Антон выговорился и ушёл, а Гранович взглядом его проводил, обдумывая ситуацию. Оставаясь жить в этом доме и собираясь оценить настоящий, не придуманный ""семейный уют"", он совсем не ожидал, что ему придётся принимать непосредственное участие во всём этом. Понаблюдать хотел, на зуб, как говорится, попробовать, но не более того. И если мальчик был общительным, и с этим Дмитрий почти смирился, даже посмотрели как-то вечером вместе бокс, мужская компания как ни как, то девочка стала для него настоящей проблемой. С этим ребёнком происходило что-то по-настоящему странное. Она на него смотрела. Не пыталась заговорить и сбегала всякий раз, как он обращал на неё внимание, не выдерживая её молчаливого наблюдения, и, в конце концов, Дмитрий потерял всякое терпение и решил поговорить с Мариной. Вчера вечером к ней за стол подсел, когда она, отправив детей спать, чай на кухне пила, и постарался подобрать правильные слова, чтобы её не напугать, но при этом объяснить ей, что с её ребёнком что-то не так. Странная она. Очень странная.

Марина рассмеялась.

— Я не думаю, что вам стоит сильно переживать по этому поводу, Дмитрий Алексеевич.

Гранович невольно вздёрнул брови. Он-то прекрасно знал, что ему переживать не стоит. Это же не его дочь.

— Так это нормально?

Марина крутила между пальцев фантик от конфеты.

— Вы произвели на Элю очень сильное впечатление.

— Чем это?

Марина только плечами пожала.

— Не знаю. И она сама, скорее всего, не знает. Но вы ей понравились.

— Очень странное выражение симпатии, Марина.

— Она немного боится незнакомых людей. Вот привыкнет к вам, и всё изменится.