Бандитская губерния

— А что мне ваш протокол… Да не мог он меня видеть там, господин следователь, — продолжал упираться Калмыков. — Как он мог кого видеть? Ночью-то? А?

— Ага! — Песков повеселел и метнул быстрый взгляд на Воловцова. — Вот ты и прокололся. Откуда знаешь, что была ночь, если ты не приходил в дом Кокошиной ночью?

— Весь город знает, что Кокошину убили ночью. А потом облили керосином и подожгли, — как само собой разумеющееся ответил Иван Ерофеич.

— А откуда знаешь, что та ночь, когда совершилось убийство, была темная? — задал новый вопрос Песков.

— Так осень же… Октябрь месяц. Щас все ночи темные, — чуть нагловато, как показалось Воловцову, посмотрел на Пескова Калмыков.

— Ничего, — вдруг встрял в допрос Иван Федорович, предварительно переглянувшись с Песковым, — на днях мы поймаем вашего сообщника, и тогда вы заговорите по-другому… Верно, Иван Ерофеич?

Оба следователя заметили, как при слове «сообщник» Калмыков заметно вздрогнул. Похоже, Иван Федорович попал в точку…

— Что, Калмыков, будем говорить? А то твой сообщник разговорится первым, и тогда твои показания уже мало что будут значить, — решил развить успех Воловцова Песков, и, похоже, сделал ошибку, добавив: — Ты ведь той ночью к Попенченко шел, верно? Он тебе и передал на сохранение деньги, часы и ценные бумаги. Так это он убил Кокошину или вы вместе убивали? Расскажите нам все, Иван Ерофеич.

К удивлению обоих следователей, вместо того, чтобы закручиниться и начать рвать на себе волосья, в голос стенать на судьбу-злодейку и валить всю вину на не пойманного покуда Попенченко, Калмыков будто бы успокоился и снова уставился в пол. Воловцов и Песков непонимающе переглянулись, и Иван Федорович заметил растерянность во взоре рязанского судебного следователя. Надлежало брать инициативу в свои руки, что он и сделал.

— А не могли бы вы описать внешность гражданина, который передал вам на сохранение деньги, часы и доходные бумаги? — спросил Воловцов.

— Ну, могу, — неохотно ответил Калмыков.

— Говорите. Только учтите, что ваши показания записываются в протокол. Итак, опишите человека, давшего вам все эти вещи.

— Ну, высокий, — начал придумывать на ходу Калмыков. — Худой. И с бородой.

— С бородой? — переспросил Иван Федорович.

— Ага, — подтвердил допрашиваемый."

"— А усы у него были? — пытливо посмотрел на отставного солдата судебный следователь по наиважнейшим делам.

— Были, кажись… — не сразу ответил тот.

— Так кажись или были? — продолжал допытываться Воловцов.

— Были, точно, — кивнул Калмыков.

— Ну, а что на нем было надето?

— Пальто, шапка, сапоги, — стал перечислять отставной солдат.

— Какое пальто? — уточнил Воловцов.

— Черное, — подумав, ответил Калмыков. — С воротником.