Бандитская губерния
Судебный следователь Иван Федорович Воловцов, получив долгожданный отпуск, отправляется в Рязань, к любимой тетушке. Он мечтает о безмятежном отдыхе с книжкой в руках, но его мечте, увы, не суждено сбыться. Сразу по приезде Иван Федорович оказывается в гуще трагических событий. В соседнем доме сгорела заживо подруга тетушки, безобидная старушка Марья Кокошина. Местная полиция склоняется к версии, что Кокошина погибла в результате несчастного случая, но интуиция подсказывает Воловцову, что в этом деле не все так просто. Иван Федорович тщательнейшим образом осматривает место гибели старушки и приходит к однозначному выводу: Марья Кокошина была убита…
— Черное пальто с воротником, — повторил Иван Федорович. — А росту, вы говорите, он был среднего?
— Ага, среднего, — подтвердил Калмыков.
— Но вы минуту назад сказали, что он был высокий, — не сводил с допрашиваемого взора Иван Федорович.
— Нет, я ошибся, — нетвердо заявил Калмыков. — Среднего он был росту…
— Вот что, Иван Ерофеич, — сказал Воловцов с железными нотками в голосе. — Вы тут сидите перед нами и все врете. Я ведь предупредил вас, что ваши показания записываются в протокол. Для суда ваша ложь будет весьма существенным фактом подтверждения вашей несомненной виновности. Вкупе с тем, что у вас при обыске дома были найдены похищенные процентные бумаги, и тем, что вас, входящим в дом в ночь убийства, узнал один из жильцов дома Кокошиной. Улики налицо, факты налицо, ложь налицо… Для суда всего этого, — Иван Федорович провел над собой раскрытой ладонью, — выше головы… Вам дадут двадцать лет каторжных работ — как минимум!
Калмыков долго молчал. Молчали и Воловцов с Песковым. Наконец отставной солдат поднял голову и тихо, с какими-то нотками обреченности, произнес:
— Я не убивал.
Все. Более от него уже ничего нельзя было добиться…
Попенченко взяли в поселке Серебряные Пруды. При задержании он оказал сопротивление и был препровожден в Рязань в ручных и ножных ковах, ну, прямо как Емелька Пугачев. Он и наружностью походил на казачьего царя: темная курчавая бородка, небольшой рост, широкие плечи, крепкое телосложение. Не хватало серьги в ухе, расшитого кафтана и сабли, а так — истинный Пугачев, которому вдруг пришили голову и чудесным образом оживили.
На первом допросе Попенченко вел себя вызывающе. Вопрос о своих занятиях проигнорировал, а на вопрос Пескова, почему в день убийства старухи Кокошиной так скоропалительно скрылся, ответил, что крепостное право давно отменили и что он человек вольный: хочет — живет на одном месте, хочет — на другом.
— Охота у меня такая, — с усмешечкой заявил он судебному следователю Пескову, — к перемене мест. Знаете, живу себе, живу, вроде все ладно, а потом вдруг засвербит внутри и потянет куда-нибудь на юг или на север. Да так потянет — мочи нет! Вот и срываюсь куда глаза глядят. Уж такая привычка, господин хороший, не обессудь.
— Вы, Попенченко, были должны покойной Марье Степановне Кокошиной пять рублей за аренду квартиры, — не сдавался судебный следователь Песков, пытающийся выявить связь Попенченко с Калмыковым.
Если бы такая связь обнаружилась, тогда бы у него все сошлось: Попенченко каким-то образом удалось узнать, что Кокошина имеет доходные бумаги на солидную сумму, он сговорился с Калмыковым, и они угробили старушку, забрав все ее сбережения и ценности. Ведь иначе она попросту не открыла бы дверь Калмыкову, как чужому человеку.
Похожие книги
Мысленным взором
Полный финиш
Дипломатический труп
Чужая дочь
Оборотень
