Смотрящий по России

Чемодан до самого верха был набит золотыми изделиями: цепочки, медальоны, крохотные портреты, выгравированные на тонких золотых пластинках, браслеты, ордена…

Поддавшись какому-то неведомому чувству, Беспалый сунул руку в золото, пошевелил пальцами. Металл приятно зашуршал. Ему и раньше приходилось слышать, что золото способно греть, и сейчас Тимофей почувствовал, как тепло через ладони прошло по рукам и быстро распространилось по всему телу.

Беспалый резко отдернул руку — так можно и обжечься! А руки-то еще пригодятся. Что это будет за вор с изуродованными пальцами!

Порывшись в золоте, Тимофей натолкнулся на красивый медальон с дворянским гербом.

Открыв его, он увидел портрет молодой женщины, на шее которой висел точно такой же медальон. Женщина была необыкновенно красива, словно ангел. Беспалый сунул медальон в карман и закрыл чемодан.

Наверняка в остальных чемоданах лежало то же самое."

"Неожиданно Беспалым овладело беспокойство. Очень знакомое состояние, известное каждому вору. Он не однажды обнаруживал, как в разгар дела вдруг начинают с невиданной силой натягиваться нервы, чувства бьют тревогу.

Именно это не однажды отводило воров от беды, останавливало перед милицейской засадой. Тимофей мог припомнить массу случаев, когда ему удавалось избежать неприятностей благодаря предчувствию. Однажды он избежал удара ножа в спину, обернувшись за мгновение до предательского выпада. В память об этом опасном моменте на его правом предплечье остался глубокий шрам. В другой раз он наклонился за секунду до выстрела чекиста, и свист пули, пролетевшей у самого уха, много ночей подряд не давал ему заснуть.

Нечто подобное почувствовал Тимофей и сейчас. Он услышал какой-то неясный звук. Если бы ему месяц назад сказали, что звук может иметь цвет и даже форму, он ни за что не поверил бы в это. Но сейчас он не только отчетливо расслышал звук, но и увидел его в объеме. Звук представлялся Тимофею в виде вращающегося конуса. Взлетев под своды, звук стукнулся в стену и, рассыпавшись на множество мелких шорохов, докатился до ушей Беспалого.

Где-то рядом находился человек. Возможно, Беспалый его и не услышал бы, слишком велико было расстояние, и каменная кладка была необыкновенно толстой, если бы не кусочек сахара, что он съел несколько минут назад.

Беспалый застыл, прислушиваясь. Вокруг по-прежнему царила тишина. Он вновь сделал два глубоких вдоха, потом осторожно лег на каменный пол. Снизу дохнуло неприятным холодом. Князь Голицын учил, что в таком положении различим малейший шорох. Уже через минуту Тимофей понял, что людей в соборе было как минимум трое: двое находились у входа, а вот третий спрятался метрах в десяти за колонной.