Баронесса. Эхо забытой цивилизации

— Ты обязана обращаться ко мне «Ваша Милость», Тали! Ариадна никогда не давала тебе такого права! А у тебя хватило наглости произнести это при наследнике барона Марлоу!

— Я тоже никогда не разрешала никому из вас называть меня сокращённым именем, — ответила я холодно.

Фирруза посмотрела на меня цепким взглядом, в котором мелькнуло подозрение. Я все ещё спорила.

Проклятье.

Сдерживаться.

Изображать пассивность.

Скрывать свои намерения.

Впервые в жизни я понимала, как оказалась в этой ситуации, и уже начинала разрабатывать план, как выбраться. Но своими ответами, пусть и вежливыми, я лишь усложняла себе жизнь.

— Я немедленно расскажу всё Кайросу. Уверена, он не одобрит твоё поведение. Он мечтал о молодой, кроткой жене, а ты позоришь его семью перед соседями!

Она говорила громко, чтобы все слуги могли услышать.

— Вот, смотри! — Она протянула мне перо и пергамент, на котором было выведено аккуратное письмо моему мужу. — Даже такая, как ты, не сможет обвинить меня в обмане. Изучи письмо.

Фирруза подняла голову высоко, словно делала мне одолжение своим благородным поведением. Я смотрела на пергамент, долго изучая его.

Я понятия не имела что она написала в этом письме.

Или в предыдущем.

Она постоянно писала обо мне мужу, я сама согласилась на это, в день его отъезда.

Я не умела читать, но почему-то была уверена, что её версия событий не совпадает с тем, что происходило на самом деле. И не сомневалась, что она давно поняла мою неграмотность.

— Тали! — окликнула меня Фирруза, настаивая. Я едва сдержала себя, чтобы не потребовать немедленно прекратить называть меня сокращённым именем.

— Хорошо, отправляйте, — буркнула я, и взгляд Фиррузы потемнел от недовольства.

— Такое поведение не должно оставаться безнаказанным, Тали. Я уже писала Кайросу, и он согласен, что тебя нужно немного ограничить. Думаю, ты и сама понимаешь, что ограничение в хлебе и кашах — справедливое и лёгкое наказание за то оскорбление, что ты нанесла вчера Ариадне. Тем более, что это еда простолюдинов."

"Я почувствовала, как внутри меня вспыхнула ярость, но сдержалась. Хлеб и каши были единственным, что точно не вызывало у меня аллергию. Они знали, что всё остальное приведёт к тому, что моё лицо покроется некрасивыми красными пятнами и опухнет.

Мне не хотелось спорить, мне хотелось уйти. И поэтому я согласилась, радуясь, что они не решили запереть меня и «дать время подумать о своём поведении».

— Если на этом все, я удал… Можно мне пойти? — я быстро поправила себя, задав грубоватый вопрос, за что получила ещё один осуждающий взгляд. Но в глазах Фиррузы мелькнуло удовлетворение — она считала, что «поставила меня на место».

— Ты кое что забыла, Тали.

— Можно мне пойти... Ваша Милость? — спросила я без эмоций.

— Иди, отпускаю.