Башня - два

Ты, в самом деле, хочешь это знать?

— Хочу, — ответила она.

И похолодела. Кто много знает, того убивают. Не подписала ли она себе смертный приговор? Лучше остановить его, пока не поздно…

— Понимаешь, — сказал он небрежным голосом, слов-о рассказывал о способах кормления рыбок в аквариуме, — в мире борются две силы…

— Света и Тьмы? — спросила она саркастически. — Извини, не удержалась.

— Света и Света, если хочешь такое определение, — ответил он невозмутимо. — Но… с разной длиной волн. Тебе рассказать о волновой теории света? На земле существует Совет Тайных, который определяет развитие человечества.

Подталкивает, корректирует, иногда притормаживает, заранее старается погасить серьезные конфликты… или же — разжечь, если это необходимо для выздоровления человечества…

Из ее груди вырвался облегченный вздох. Нет, за это убивать не станут. Она сама не пикнет, кто в ее годы рвется в психушку?

— Я не думала, — сказала она язвительно, — что геополитики гоняются друг за другом с пистолетами! Скоро и астрономы начнут убивать друг друга?.. И математики?.

.

— Начнут, начнут, — успокоил он. — Ты же видишь, все начали.

— Но в чем же… в чем твои расхождения с остальными Тайными… геополитиками?

— Это трудно объяснить… — проговорил он серьезно, без всякой сумасшедшести. — Понимаешь, мы снова строим Вавилонскую башню. Ну, в современном понимании. То есть стремимся возвыситься настолько, что… да-да, добраться до самых что ни есть вершин, до самого бога. Но я единственный… если не считать временами сочувствующих, временами поддерживающих и временами примыкающих… я единственный — националист.

Она отшатнулась:

— Это же ужасно!

Он поморщился:

— Я ж говорил, трудно объяснить… а мои термины лишь косвенно совпадают с принятыми среди… гм… людей. Национализм — это повышенное требование к своей нации. Своему народу. Ревнивое соблюдение, чтобы и он внес свою долю… или лепту, или пай в общую копилку. Ну, куда складываются все достижения человечества. Это, как я понимаю, традиционный национализм.

— А твой?

Он вздохнул:

— Не знаю, как бы это объяснить на пальцах. Представь марафонскую дистанцию, на которую вышли бегуны.

А на финише — главный приз. Ну, к примеру, бочка с живой водой. Кто бы ни достиг ее первым, но воды хватит на всех. Не только каждый из бегунов станет бессмертным, молодым и красивым, но и каждый живущий на Земле. Все человечество! Надо лишь, чтобы хоть кто-то уложился в три часа от старта до финиша. Это не много, ведь рекорд, скажем, равняется двум часам. А тут целый час в запасе! Улавливаешь?

— Еще нет, — призналась она честно.