Башня - два

Предполагалось, что жилец настолько привык к своим миллионам, что ему нет нужды одеваться только от Кардена, ставить вокруг себя золотые бюсты: он может позволить себе появиться и в драных шортах.

Она перевела дух, чувствуя, как все дрожит, будто после долгого плача. В раскрытую дверь видно Олега, он всматривался в монитор, а пальцы быстро бегают по клаве. Когда она тихохонько прошла в ту комнату, огромную, как главный зал в церкви, взгляду открылась еще одна дверь.

Она робко взялась за позолоченную ручку, явно сделанную по особому заказу цехом золотых дел мастеров. Вместо ожидаемого шкафа для одежды, открылось что-то огромное, с люстрой как в Большом театре, с множеством дорогих кресел, диванов, столов и столиков, изящных ваз в нишах, крохотных статуэток на полках…

— Это… что? — спросила она дрогнувшим голосом. — Здесь проводят конкурсы бальных танцев?

Он на миг оторвался от клавы:

— Не люблю танцы возле кровати.

Только сейчас, ослепленная и оглушенная, она поняла, что то непонятное широкое поле, нечто среднее между теннисным кортом и аэродромом, является кроватью. Точнее, ложем, лежалищем, даже возлежалищем.

— Да? — сказала она с нервным смешком. — Чего уж… Гулять так гулять!

Он буркнул, не отрывая взгляда от монитора:

— Разве гуляют так?..

Она втянула голову в плечи, как испуганный ежик. Страшно и представить, как гуляют люди, которым такие номера в обыденность.

— Можно я загляну в ванную?

— Конечно, — удивился он. — Почему спрашиваешь?

— Ну… я боюсь, что не найду.

Он отмахнулся:

— Ищи, ищи. А мне пока надо кое-что сделать…

— Ты так много знаешь и умеешь, — сказала она уважительно. — И говоришь так умно и возвышенно, как наш школьный учитель. Зануда был страшный! Его считали немножко чокнутым. Но любили. Придурков всегда любят. Вернее, жалеют. — Он хмыкнул, но смолчал, его пальцы бегали по клаве, а глаза не отрывались от монитора. Она слышала знакомый писк модема. — Представляю, какие зануды ваши старшие чины, — добавила она ядовито. — Если ты, рядовой исполнитель, заразился этой гадостью!

Он буркнул, не поворачиваясь:

— Почему я — исполнитель?

— Думаешь, кина не смотрю?.. Там вас так и зовут — исполнители. А из какой ты структуры: НКВД, ЦРУ или Моссад, даже не спрашиваю.

— Тоже мне патриотка, — буркнул он.

— А теперь патриотов не осталось, — отпарировала она. — Патриотами быть не модно.

— Да, — согласился он со странной интонацией. — Мода — это закон посильнее, чем Конституция, Уголовный или Налоговый кодекс. Моде подчиняется даже оппозиция, что вытирает ноги о президента… Ты права, на руководство модой надо обратить больше внимания.