Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

"Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

Регина Янтарная

Пролог

Мирон

Сегодня у малой день рождения, Машке исполняется три года. Огромной семьей Серовых отправляемся в детское кафе, недавно открывшееся недалеко от нашего дома.

– Как называется? – спрашиваю у сестры.

– «У Аленки и Алешки», – отвечает Валя с улыбкой.

– Кто-то решил увековечить имена наследников, – громок смеется Тарас, супруг Валентины.

– Похоже на то, – улыбаюсь я.

Заходим в кафе. Здесь царит дружелюбная обстановка. Дорого-богато. Помпезно.

– Теперь понимаю, почему вы хотели отметить именно здесь. – Глажу Машуню по головке. Горжусь ею. Умная девчонка растет. Красивая. И имя ей я выбирал!

Маша меня сильно любит.

– Милая, давай ручки помоем, – Валя берет девочку за руку, и уводит прочь.

Я бросаю барсетку на стол, снимаю светло-серый праздничный пиджак, бросаю его на стул.

– Вася, присмотри за вещами, – командую другу и направляюсь мыть руки.

Неожиданно мое внимание привлекает чужой детский праздник. А еще женский голос. Знакомы до боли, до тошноты. Он впивается мне в грудь миллионом отравленных стрел, и я резко останавливаюсь, пытаюсь откашляться.

– Какого? Этого не может быть!

Делаю всего четыре шага… и попадаю прямиком в ад. В свое давно забытое прошлое.

В отдельном банкетном зале разношерстная компания празднует день рождения сразу двух детей. Малыши – мальчик и девочка сидят во главе стола и сладко улыбаются гостям.

Я не вижу их лиц, только пышные прически. У мальчишки русые волосы, удлиненные и уложенные как у девчонки! А у девчонки белокурые волосики, пышные, с кудряшками, уложенные аккуратно по плечам.

Детям года по четыре. Впрочем, мог бы не гадать, потому что на стене написано ярко огромными буквами: «Нам четыре!» «Алеша и Алена».

Одеты под стать друг другу – на девчушке белое платье с рюшками и оборками, на мальчишке – белая рубашечка с вычурным воротничком.

И лица у детей до боли знакомые. Настолько, что в груди снова что-то колет. И внутри меня что-то ломается, будто кто мой стальной хребет только что переломил.

– Нет! – рычу так громко, что гости вскидываются и поворачивают головы в мою сторону.

А та самая, которую хотел забыть столько лет, отделяется от гостей и спешит ко мне.

– Вам плохо? – спрашивает и смотрит пустым взглядом.

– Неужели я настолько изменился, что ты меня не узнаешь? Машенька…

Маша в ужасе округляет глаза, а затем начинает грубо выталкивать меня из зала.

– Убирайся. Уходи. Тебе здесь не место.

– Они мои? Только скажи… двойняшки – мои?

– Нет. Мои и моего мужа.

Маше удается выставить меня из зала. Мы стоим у стены в коридоре между залами.

– Ты?! – девушка, сломавшая меня, стоит в пяти сантиметрах от меня, и я скольжу по ней удивленным взглядом.

– Как давно ты в городе?

– Недавно.